Остап Бендер - История изменений

Илай Джавуд: Отмена правки 420550, сделанной Луффи (обсуждение)

2026-02-14T19:06:34Z

Отмена правки 420550, сделанной Луффи (обсуждение)

Внесённые изменения

Луффи: Перенос с посмотреча, подсвечивающий вероятную норноту

2026-02-14T18:57:17Z

Перенос с посмотреча, подсвечивающий вероятную норноту

Внесённые изменения

Crocuta Crocuta в 19:36, 18 октября 2025

2025-10-18T19:36:17Z

← Предыдущая		Версия 22:36, 18 октября 2025
Строка 4:		Строка 4:
	Подробнее на «Меле»: https://mel.fm/otryvok/9308512-ostap_bender		Подробнее на «Меле»: https://mel.fm/otryvok/9308512-ostap_bender
	[[Файл:Остап бендер.jpg\|thumb\|right\|Искренне ваш…]]		[[Файл:Остап бендер.jpg\|thumb\|right\|Искренне ваш…]]
	'''Остап Бендер''' (он же «великий комбинатор») — главный [[антигерой]] романов ~~[[Совместное творчество\|~~Ильи Ильфа<ref>У Ильфа были два брата-художника — [[псевдоним\|Сандро Фазини и Ми-Фа]], на самом деле Саул и Михаил Файнзильберы.</ref> и Евгения ~~Петрова]] —~~ двух одесситов, которые познакомились в Москве, в редакции «Гудка»<ref>Который они потом вывели в «Двенадцати стульях» под названием «Станок».</ref> — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». В романах представляется как [[Длинное имя\|Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей]]<ref>Однако есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом (см. [[Остап Бендер#Национальность великого комбинатора\|раздел о национальности великого комбинатора]]).</ref> («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский<ref>Явно пародируя фамилию-титул полководца П. А. Румянцева-Задунайского.</ref> («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).		'''Остап Бендер''' (он же «великий комбинатор») — главный [[антигерой]] романов Ильи Ильфа<ref>У Ильфа были два брата-художника — [[псевдоним\|Сандро Фазини и Ми-Фа]], на самом деле Саул и Михаил Файнзильберы.</ref> и Евгения Петрова — [[Совместное творчество\|двух одесситов, которые познакомились в Москве, в редакции «Гудка»]]<ref>Который они потом вывели в «Двенадцати стульях» под названием «Станок».</ref> — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». В романах представляется как [[Длинное имя\|Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей]]<ref>Однако есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом (см. [[Остап Бендер#Национальность великого комбинатора\|раздел о национальности великого комбинатора]]).</ref> («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский<ref>Явно пародируя фамилию-титул полководца П. А. Румянцева-Задунайского.</ref> («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).

	Действие первого романа происходит в 1927 году, второго — в 1929-31.		Действие первого романа происходит в 1927 году, второго — в 1929-31.

Crocuta Crocuta в 19:34, 18 октября 2025

2025-10-18T19:34:41Z

← Предыдущая		Версия 22:34, 18 октября 2025
Строка 165:		Строка 165:

	== Примечания ==		== Примечания ==
	~~<references />~~		{{примечания}}

	{{Nav/Ильф и Петров}}		{{Nav/Ильф и Петров}}
	{{Nav/~~Книги~~}}		{{Nav/Литература отечественная}}
	{{Nav/Советское искусство}}		{{Nav/Советское искусство}}

85.141.171.150: /* Фанфикерство и переклички */

2025-10-15T21:44:38Z

Фанфикерство и переклички

← Предыдущая		Версия 00:44, 16 октября 2025
Строка 159:		Строка 159:
	* Радиопередача «В стране литературных героев» и ее литературные изложения (авторы — Бенедикт Сарнов и Станислав Рассадин) — великий комбинатор как житель указанной страны принимает в событиях активное участие: ведет заседание Всемирного общества плутов, встречается со своим возможным предком Альфредом Джинглем и даже рассказывает о своих отношениях с авторами.		* Радиопередача «В стране литературных героев» и ее литературные изложения (авторы — Бенедикт Сарнов и Станислав Рассадин) — великий комбинатор как житель указанной страны принимает в событиях активное участие: ведет заседание Всемирного общества плутов, встречается со своим возможным предком Альфредом Джинглем и даже рассказывает о своих отношениях с авторами.
	* Не фанфикерство, а жирная отсылка — рубрика «Аргументов и фактов» «Уголок Остапа Бендера»: про различных мошенниках, в т. ч. творящих свои дела, чтя Уголовный кодекс.		* Не фанфикерство, а жирная отсылка — рубрика «Аргументов и фактов» «Уголок Остапа Бендера»: про различных мошенниках, в т. ч. творящих свои дела, чтя Уголовный кодекс.
			* [https://author.today/work/475133 «Пинкертон и заговорённый мешочек»] А. М. Моисеева — действие фанфика происходет непосредственно перед книгой «Двенадцать стульев».

	== См. также ==		== См. также ==

51.210.247.246: /* Главный герой */ -- вычистил луркояз

2025-09-14T07:43:40Z

Главный герой: -- вычистил луркояз

← Предыдущая		Версия 10:43, 14 сентября 2025
Строка 20:		Строка 20:
	За [[Еврей-насмешник\|остроумие и чувство юмора]], которые выгодно отличают его от Кисы, совершенно [[Серьёзная мина — плохой человек\|не понимающего искромётного великого комбинатора, и крайне мрачного]] Корейко. За невероятную способность импровизировать и не теряться в самых непредсказуемых ситуациях. За умение легко сходиться с людьми благодаря пониманию человеческой натуры. За мастерство актёра и богатую фантазию, порождающую широченный диапазон ''почти законных'' афер. За оптимизм и [[хаотичный нейтральный\|независимость]]. И, пожалуй, главное — необычайно выразительную, образную речь, которой щедро отсыпали своему детищу авторы-одесситы.		За [[Еврей-насмешник\|остроумие и чувство юмора]], которые выгодно отличают его от Кисы, совершенно [[Серьёзная мина — плохой человек\|не понимающего искромётного великого комбинатора, и крайне мрачного]] Корейко. За невероятную способность импровизировать и не теряться в самых непредсказуемых ситуациях. За умение легко сходиться с людьми благодаря пониманию человеческой натуры. За мастерство актёра и богатую фантазию, порождающую широченный диапазон ''почти законных'' афер. За оптимизм и [[хаотичный нейтральный\|независимость]]. И, пожалуй, главное — необычайно выразительную, образную речь, которой щедро отсыпали своему детищу авторы-одесситы.

	Остап Бендер функционально (~~в т~~. ч. как [[заезжий нарушитель спокойствия]]) схож с Чичиковым, протагонистом поэмы в прозе «[[Мёртвые души]]». Однако если ~~Чичиков —~~ фигура более чем спорная, то Бендер симпатичен ~~чуть менее чем~~ всем читателям/зрителям.		Остап Бендер функционально (в т. ч. как [[заезжий нарушитель спокойствия]]) схож с Чичиковым, протагонистом поэмы в прозе «[[Мёртвые души]]». Однако если Чичиков — фигура более чем спорная, то Бендер симпатичен почти всем читателям/зрителям.

	Частенько по роду деятельности О. Б. становился [[Самозванец\|самозванцем]]: <s>полицейский</s> милиционер, инспектор пожарной охраны, художник, гроссмейстер, сын лейтенанта Шмидта, командор автопробега, {{spoiler\|а если проанализировать текст «Золотого телёнка», то станет очевидно: Остап нарочно провоцировал геркулесовцев, чтобы они принимали его за сотрудника ОГПУ под прикрытием}}. И ведь не боялся разоблачения! Кроме того, он [[гениальный силач]] — описан как человек атлетического телосложения и вполне способен за себя постоять. В тексте есть намёки, что он умеет весьма профессионально наносить удары (а в адаптациях это показано прямо). Мышцы у Остапа так хорошо развиты, что двух мнений быть не может: герой регулярно занимается физическими упражнениями — даже когда, например, находится в местах лишения свободы.		Частенько по роду деятельности О. Б. становился [[Самозванец\|самозванцем]]: <s>полицейский</s> милиционер, инспектор пожарной охраны, художник, гроссмейстер, сын лейтенанта Шмидта, командор автопробега, {{spoiler\|а если проанализировать текст «Золотого телёнка», то станет очевидно: Остап нарочно провоцировал геркулесовцев, чтобы они принимали его за сотрудника ОГПУ под прикрытием}}. И ведь не боялся разоблачения! Кроме того, он [[гениальный силач]] — описан как человек атлетического телосложения и вполне способен за себя постоять. В тексте есть намёки, что он умеет весьма профессионально наносить удары (а в адаптациях это показано прямо). Мышцы у Остапа так хорошо развиты, что двух мнений быть не может: герой регулярно занимается физическими упражнениями — даже когда, например, находится в местах лишения свободы.

Илай Джавуд в 15:42, 17 мая 2025

2025-05-17T15:42:08Z

← Предыдущая		Версия 18:42, 17 мая 2025
Строка 4:		Строка 4:
	Подробнее на «Меле»: https://mel.fm/otryvok/9308512-ostap_bender		Подробнее на «Меле»: https://mel.fm/otryvok/9308512-ostap_bender
	[[Файл:Остап бендер.jpg\|thumb\|right\|Искренне ваш…]]		[[Файл:Остап бендер.jpg\|thumb\|right\|Искренне ваш…]]
	'''Остап Бендер''' (он же «великий комбинатор») — главный [[антигерой]] романов [[Совместное творчество\|Ильи Ильфа<ref>У Ильфа были два брата-художника — [[псевдоним\|Сандро Фазини и Ми-Фа]], на самом деле Саул и Михаил Файнзильберы.</ref> и ~~Евгений~~ Петрова]] — двух одесситов, которые познакомились в Москве, в редакции «Гудка»<ref>Который они потом вывели в «Двенадцати стульях» под названием «Станок».</ref> — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». В романах представляется как [[Длинное имя\|Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей]]<ref>Однако есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом (см. [[Остап Бендер#Национальность великого комбинатора\|раздел о национальности великого комбинатора]]).</ref> («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский<ref>Явно пародируя фамилию-титул полководца П. А. Румянцева-Задунайского.</ref> («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).		'''Остап Бендер''' (он же «великий комбинатор») — главный [[антигерой]] романов [[Совместное творчество\|Ильи Ильфа<ref>У Ильфа были два брата-художника — [[псевдоним\|Сандро Фазини и Ми-Фа]], на самом деле Саул и Михаил Файнзильберы.</ref> и Евгения Петрова]] — двух одесситов, которые познакомились в Москве, в редакции «Гудка»<ref>Который они потом вывели в «Двенадцати стульях» под названием «Станок».</ref> — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». В романах представляется как [[Длинное имя\|Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей]]<ref>Однако есть мнение, что Остап Ибрагимович всего лишь прикалывается таким образом (см. [[Остап Бендер#Национальность великого комбинатора\|раздел о национальности великого комбинатора]]).</ref> («Двенадцать стульев») и Бендер-Задунайский<ref>Явно пародируя фамилию-титул полководца П. А. Румянцева-Задунайского.</ref> («Золотой телёнок», где также именуется как Остап Ибрагимович).

	Действие первого романа происходит в 1927 году, второго — в 1929-31.		Действие первого романа происходит в 1927 году, второго — в 1929-31.

Доктор Анхельо Карререс: /* Дилогия в целом */

2025-03-03T07:37:32Z

Дилогия в целом

← Предыдущая		Версия 10:37, 3 марта 2025
Строка 83:		Строка 83:

	== Дилогия в целом ==		== Дилогия в целом ==

	Обе книги явно написаны «при свете» западноевропейских плутовских романов. Бендер — тип [[трикстер]]а, отсылающий (невольно?) скорее к ним, а не, скажем, к русским народным сказкам. Заодно получилась пародия на Арсена Люпена (не того, что из аниме, а изначального, французского, придуманного Морисом Лебланом!) и похожие типажи.		Обе книги явно написаны «при свете» западноевропейских плутовских романов. Бендер — тип [[трикстер]]а, отсылающий (невольно?) скорее к ним, а не, скажем, к русским народным сказкам. Заодно получилась пародия на Арсена Люпена (не того, что из аниме, а изначального, французского, придуманного Морисом Лебланом!) и похожие типажи.

	О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в [[Большая нерезиновая деревня\|Москве]], [[Издалека долго\|Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде]], [[Горы и горцы\|Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе]], проехал по [[Генацвале и цинандали\|Грузии]] через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в [[Ханы, виноградники и курорты\|Ялту]]. Во втором в погоне за жертвой добрался до [[Басмачи, тюбетейки и гастарбайтеры\|Средней Азии]] и написал о ней «[[МТА\|прекрасное]]» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано [[Дофига персонажей]], которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.		О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в [[Большая нерезиновая деревня\|Москве]], [[Издалека долго\|Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде]], [[Горы и горцы\|Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе]], проехал по [[Генацвале и цинандали\|Грузии]] через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в [[Ханы, виноградники и курорты\|Ялту]]. Во втором в погоне за жертвой добрался до [[Басмачи, тюбетейки и гастарбайтеры\|Средней Азии]] и написал о ней «[[МТА\|прекрасное]]» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано [[Дофига персонажей]], которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.

	Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии [[На тебе!\|подколоть коллег по творческому цеху]]. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик, а заодно и на ещё одну женщину Маяковского, Евгению Хин<ref>Тем не менее, основным прототипом Никифора Ляпис-Трубецкого был, в ту пору молодой и малоизвестный (сейчас же — [[Кто все эти люди?\|вовсе неизвестный]]), поэт [[w: Колычев, Осип Яковлевич\|Осип Сиркес-Колычев]] [''паспортная фамилия Сиркес — на очевидном [[Пейсы, кашрут и день субботний\|идише]], в то время как псевдоним «Колычев» — старинная русская боярская фамилия''], который, так же, как и его книжный коллега, брался писать стихи для любых журналов и на любые темы, даже те, в которых ничего не смыслил — лишь бы платили. А заодно авторы немного похихикали над И. Уткиным (обладателем большого ЧСВ и любителем фразы «Я недавно написал замечательные стихи!») и молодым М. Светловым (будущий классик начинал как сущий [[МТА]], носившийся по редакциям в поисках «хоть какого-нибудь гонорара», неважно за какое бумагомарание), так что образ Ляписа в итоге собирательный.</ref>. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха<ref>Кружка Эсмарха — стеклянный многоразовый клистирный сосуд с длинным «носиком», массово употребляашийся в 1910-е — 1930-е годы вместо редких тогда резиновых клизм.</ref>, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — [[пародия]] на Мейерхольда. Сам Вс. Мейерхольд выведен в романе под именем «Ник. Сестрин», его супруга Зинаида Райх названа «его женой Густой» (~~т. е.~~ Августой)<ref>[[Бонус для современников\|Тогдашняя молва гласила]], что Райх будто бы полная бездарь и «в актрисы попала только по блату, учитывая, чья она жена».</ref>, а его друг Вадим Шершеневич, часто писавший стихи к спектаклям Мейерхольда, поименован на афише как поэт «М. [[Билингвальный бонус\|Шершеляфамов]]».		Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии [[На тебе!\|подколоть коллег по творческому цеху]]. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик, а заодно и на ещё одну женщину Маяковского, Евгению Хин<ref>Тем не менее, основным прототипом Никифора Ляпис-Трубецкого был, в ту пору молодой и малоизвестный (сейчас же — [[Кто все эти люди?\|вовсе неизвестный]]), поэт [[w: Колычев, Осип Яковлевич\|Осип Сиркес-Колычев]] [''паспортная фамилия Сиркес — на очевидном [[Пейсы, кашрут и день субботний\|идише]], в то время как псевдоним «Колычев» — старинная русская боярская фамилия''], который, так же, как и его книжный коллега, брался писать стихи для любых журналов и на любые темы, даже те, в которых ничего не смыслил — лишь бы платили. А заодно авторы немного похихикали над И. Уткиным (обладателем большого ЧСВ и любителем фразы «Я недавно написал замечательные стихи!») и молодым М. Светловым (будущий классик начинал как сущий [[МТА]], носившийся по редакциям в поисках «хоть какого-нибудь гонорара», неважно за какое бумагомарание), так что образ Ляписа в итоге собирательный.</ref>. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха<ref>Кружка Эсмарха — стеклянный многоразовый клистирный сосуд с длинным «носиком», массово употребляашийся в 1910-е — 1930-е годы вместо редких тогда резиновых клизм.</ref>, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — [[пародия]] на Мейерхольда<ref>Кроме того, конкретно «Женитьбу» именно в таком эксцентрично-авангардистском духе ставили в 1922 году Григорий Козинцев и Леонид Трауберг (отец знаменитой переводчицы).</ref>. Сам Вс. Мейерхольд выведен в романе под именем «Ник. Сестрин», его супруга Зинаида Райх названа «его женой Густой» (то есть Августой)<ref>[[Бонус для современников\|Тогдашняя молва гласила]], что Райх будто бы полная бездарь и «в актрисы попала только по блату, учитывая, чья она жена».</ref>, а его друг Вадим Шершеневич, часто писавший стихи к спектаклям Мейерхольда, поименован на афише как поэт «М. [[Билингвальный бонус\|Шершеляфамов]]».

	Также Ильф и Петров использовали [[Бафосное имя\|бафосные имена]] для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы:		Также Ильф и Петров использовали [[Бафосное имя\|бафосные имена]] для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы:
Строка 105:		Строка 104:
	А поскольку один из авторов тоже был [[Пейсы, кашрут и день субботний\|евреем]] то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.		А поскольку один из авторов тоже был [[Пейсы, кашрут и день субботний\|евреем]] то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.

	Остап любит [[пародия\|пародировать]] дореволюционных адвокатов; [[коронная фраза\|фразы]] «Господа присяжные заседатели!» и «Заседание продолжается!» — именно из этой «оперы». А в «Золотом телёнке» он превращает свой решающий рэкетирский «наезд» на А. И. Корейко именно в пародию на адвокатское выступление, от начала до конца. Ещё одна кэтч-фраза — «Лёд тронулся», в первой части также присутствует и «Конгениально!»<ref>Ося употребляет это редкое книжное слово пародийно — в качестве иронической «похвалы», как будто говорит «Сверхгениально!», в то время как оно означает совсем не это: оно значит «близко по духу», например «Кнут Гамсун конгениален Фридриху Ницше».</ref>~~«ключ~~ от квартиры, где деньги ~~лежат»~~, а во второй присоединяются «Командовать парадом буду я!» и «Нет, это не Рио-де-Жанейро». И не коронные, но тоже знаменитые: «Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши», «Почем опиум для народа?» (первая книга) и ~~«Автомобиль —~~ не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ~~ваш —~~ идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» (вторая книга).		Остап любит [[пародия\|пародировать]] дореволюционных адвокатов; [[коронная фраза\|фразы]] «Господа присяжные заседатели!» и «Заседание продолжается!» — именно из этой «оперы». А в «Золотом телёнке» он превращает свой решающий рэкетирский «наезд» на А. И. Корейко именно в пародию на адвокатское выступление, от начала до конца. Ещё одна кэтч-фраза — «Лёд тронулся», в первой части также присутствует и «Конгениально!»<ref>Ося употребляет это редкое книжное слово пародийно — в качестве иронической «похвалы», как будто говорит «Сверхгениально!», в то время как оно означает совсем не это: оно значит «близко по духу», например «Кнут Гамсун конгениален Фридриху Ницше».</ref>"ключ от квартиры, где деньги лежат", а во второй присоединяются «Командовать парадом буду я!» и «Нет, это не Рио-де-Жанейро». И не коронные, но тоже знаменитые: «Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши», «Почем опиум для народа?» (первая книга) и «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ваш — идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» (вторая книга).

	Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты [[Момент губастого аллигатора\|практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся]], либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.<ref>Довольно спорно. Например, выброшена любимейшая глава автора правки «И др.» (где Остап составляет собственный некролог после побега из Васюков) раскрывает смысл своего названия только в полной версии (изъятый отрывок с цитатой из путеводителя по Волге).</ref>		Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты [[Момент губастого аллигатора\|практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся]], либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.<ref>Довольно спорно. Например, выброшена любимейшая глава автора правки «И др.» (где Остап составляет собственный некролог после побега из Васюков) раскрывает смысл своего названия только в полной версии (изъятый отрывок с цитатой из путеводителя по Волге).</ref>

ЗаяцВолк: причём тут мораль?

2024-12-25T12:02:56Z

причём тут мораль?

← Предыдущая		Версия 15:02, 25 декабря 2024
Строка 36:		Строка 36:
	При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным [[Шарф — это круто\|шарфом]], ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Критики и исследователи убеждены, что и [[Трусы долой!\|нижнего белья у Остапа не имелось]]: он только что вышел из тюрьмы, где верхняя одежда была казённой, а вот трусы с носками — своими, и за время отсидки они пришли в полную негодность.		При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным [[Шарф — это круто\|шарфом]], ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Критики и исследователи убеждены, что и [[Трусы долой!\|нижнего белья у Остапа не имелось]]: он только что вышел из тюрьмы, где верхняя одежда была казённой, а вот трусы с носками — своими, и за время отсидки они пришли в полную негодность.

	О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде), этот раз был не единственным<ref>Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска</ref>. Выйдя из тюрьмы, стал зарабатывать на жизнь ~~[[Гибкая мораль\|~~сравнительно честными]] способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в [[Карнавалы и футбол\|Рио-де-Жанейро]], информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).		О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде), этот раз был не единственным<ref>Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска</ref>. Выйдя из тюрьмы, стал зарабатывать на жизнь сравнительно честными способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в [[Карнавалы и футбол\|Рио-де-Жанейро]], информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).

	У Остапа сложные отношения с алкоголем («г-гусарство в р-ресторанном зале…»©), [[антиреклама спиртного\|ему лучше много не пить]]. Он даже не [[звереет, когда выпьет]], а попросту [[Самоуверенный мерзавчик\|излишне борзеет]] в такие моменты — и этим крупно осложняет себе жизнь.		У Остапа сложные отношения с алкоголем («г-гусарство в р-ресторанном зале…»©), [[антиреклама спиртного\|ему лучше много не пить]]. Он даже не [[звереет, когда выпьет]], а попросту [[Самоуверенный мерзавчик\|излишне борзеет]] в такие моменты — и этим крупно осложняет себе жизнь.

Эльбиз в 18:57, 18 ноября 2024

2024-11-18T18:57:41Z

← Предыдущая		Версия 21:57, 18 ноября 2024
Строка 77:		Строка 77:

	А ещё есть литературные теории, что к созданию книги причастен ещё и [[Булгаков]]. Насколько — мнения расходятся, по самой радикальной теории — сам всё написал, а имена Ильфа и Петрова были поставлены с их согласия ради того, чтобы книгу напечатали — якобы цензура имени Булгакова не пропускала. На самом деле в то время его пьесы вовсю шли в театрах, так что аргумент спорный. Теория также не стыкуется ни с воспоминаниями всех причастных (в том числе родни Булгакова — неужели он работу даже от жены скрывал?), ни с участием Катаева (зачем он книгу брата продвигал, понятно, а вот зачем ему так впрягаться за какого-то малознакомого коллегу брата?). Впрочем, взаимное влияние Ильфа с Петровым и Булгакова — неоспоримо, и какие-то идеи он вполне мог им подсказать сам, а какие-то они подсмотрели в его произведениях и, может быть, даже специально вставили как отсылки.		А ещё есть литературные теории, что к созданию книги причастен ещё и [[Булгаков]]. Насколько — мнения расходятся, по самой радикальной теории — сам всё написал, а имена Ильфа и Петрова были поставлены с их согласия ради того, чтобы книгу напечатали — якобы цензура имени Булгакова не пропускала. На самом деле в то время его пьесы вовсю шли в театрах, так что аргумент спорный. Теория также не стыкуется ни с воспоминаниями всех причастных (в том числе родни Булгакова — неужели он работу даже от жены скрывал?), ни с участием Катаева (зачем он книгу брата продвигал, понятно, а вот зачем ему так впрягаться за какого-то малознакомого коллегу брата?). Впрочем, взаимное влияние Ильфа с Петровым и Булгакова — неоспоримо, и какие-то идеи он вполне мог им подсказать сам, а какие-то они подсмотрели в его произведениях и, может быть, даже специально вставили как отсылки.

			И кстати, Булгаков был знаком с Осипом Шором и именно его вывел в своей сатирической пьесе «Зойкина квартира» под фамилией Аметистов.

	Также в реальности существовало не менее трёх разных российских (а затем советских) евреев с фамилией Бендер, которую они получили от города Бендеры.		Также в реальности существовало не менее трёх разных российских (а затем советских) евреев с фамилией Бендер, которую они получили от города Бендеры.

← Предыдущая		Версия 10:37, 3 марта 2025
Строка 83:		Строка 83:

	== Дилогия в целом ==		== Дилогия в целом ==

	Обе книги явно написаны «при свете» западноевропейских плутовских романов. Бендер — тип [[трикстер]]а, отсылающий (невольно?) скорее к ним, а не, скажем, к русским народным сказкам. Заодно получилась пародия на Арсена Люпена (не того, что из аниме, а изначального, французского, придуманного Морисом Лебланом!) и похожие типажи.		Обе книги явно написаны «при свете» западноевропейских плутовских романов. Бендер — тип [[трикстер]]а, отсылающий (невольно?) скорее к ним, а не, скажем, к русским народным сказкам. Заодно получилась пародия на Арсена Люпена (не того, что из аниме, а изначального, французского, придуманного Морисом Лебланом!) и похожие типажи.

	О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в [[Большая нерезиновая деревня\|Москве]], [[Издалека долго\|Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде]], [[Горы и горцы\|Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе]], проехал по [[Генацвале и цинандали\|Грузии]] через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в [[Ханы, виноградники и курорты\|Ялту]]. Во втором в погоне за жертвой добрался до [[Басмачи, тюбетейки и гастарбайтеры\|Средней Азии]] и написал о ней «[[МТА\|прекрасное]]» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано [[Дофига персонажей]], которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.		О. Б. лёгок на подъём. Например, в первом романе он со спутником побывал в [[Большая нерезиновая деревня\|Москве]], [[Издалека долго\|Н. Новгороде, Чебоксарах и Волгограде]], [[Горы и горцы\|Пятигорске, Минеральных Водах, Беслане и Владикавказе]], проехал по [[Генацвале и цинандали\|Грузии]] через Тбилиси (а отец Фёдор оказался в Батуми) и, наконец, прибыли в [[Ханы, виноградники и курорты\|Ялту]]. Во втором в погоне за жертвой добрался до [[Басмачи, тюбетейки и гастарбайтеры\|Средней Азии]] и написал о ней «[[МТА\|прекрасное]]» четверостишие. Авторы сделали его таким не случайно — на похождение этого очаровашки, как на стержень, нанизано [[Дофига персонажей]], которые служат для высмеивания или воспевания советской реальности.

	Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии [[На тебе!\|подколоть коллег по творческому цеху]]. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик, а заодно и на ещё одну женщину Маяковского, Евгению Хин<ref>Тем не менее, основным прототипом Никифора Ляпис-Трубецкого был, в ту пору молодой и малоизвестный (сейчас же — [[Кто все эти люди?\|вовсе неизвестный]]), поэт [[w: Колычев, Осип Яковлевич\|Осип Сиркес-Колычев]] [''паспортная фамилия Сиркес — на очевидном [[Пейсы, кашрут и день субботний\|идише]], в то время как псевдоним «Колычев» — старинная русская боярская фамилия''], который, так же, как и его книжный коллега, брался писать стихи для любых журналов и на любые темы, даже те, в которых ничего не смыслил — лишь бы платили. А заодно авторы немного похихикали над И. Уткиным (обладателем большого ЧСВ и любителем фразы «Я недавно написал замечательные стихи!») и молодым М. Светловым (будущий классик начинал как сущий [[МТА]], носившийся по редакциям в поисках «хоть какого-нибудь гонорара», неважно за какое бумагомарание), так что образ Ляписа в итоге собирательный.</ref>. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха<ref>Кружка Эсмарха — стеклянный многоразовый клистирный сосуд с длинным «носиком», массово употребляашийся в 1910-е — 1930-е годы вместо редких тогда резиновых клизм.</ref>, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — [[пародия]] на Мейерхольда. Сам Вс. Мейерхольд выведен в романе под именем «Ник. Сестрин», его супруга Зинаида Райх названа «его женой Густой» (~~т. е.~~ Августой)<ref>[[Бонус для современников\|Тогдашняя молва гласила]], что Райх будто бы полная бездарь и «в актрисы попала только по блату, учитывая, чья она жена».</ref>, а его друг Вадим Шершеневич, часто писавший стихи к спектаклям Мейерхольда, поименован на афише как поэт «М. [[Билингвальный бонус\|Шершеляфамов]]».		Ильф и Петров не отказали себе в удовольствии [[На тебе!\|подколоть коллег по творческому цеху]]. Никифор Ляпис-Трубецкой, посвятивший поэму загадочной Хине Члек, — намёк на Маяковского и его любовницу Лилю Брик, а заодно и на ещё одну женщину Маяковского, Евгению Хин<ref>Тем не менее, основным прототипом Никифора Ляпис-Трубецкого был, в ту пору молодой и малоизвестный (сейчас же — [[Кто все эти люди?\|вовсе неизвестный]]), поэт [[w: Колычев, Осип Яковлевич\|Осип Сиркес-Колычев]] [''паспортная фамилия Сиркес — на очевидном [[Пейсы, кашрут и день субботний\|идише]], в то время как псевдоним «Колычев» — старинная русская боярская фамилия''], который, так же, как и его книжный коллега, брался писать стихи для любых журналов и на любые темы, даже те, в которых ничего не смыслил — лишь бы платили. А заодно авторы немного похихикали над И. Уткиным (обладателем большого ЧСВ и любителем фразы «Я недавно написал замечательные стихи!») и молодым М. Светловым (будущий классик начинал как сущий [[МТА]], носившийся по редакциям в поисках «хоть какого-нибудь гонорара», неважно за какое бумагомарание), так что образ Ляписа в итоге собирательный.</ref>. Авангардистский театр Колумба, в котором музыканты играют на бутылках и кружках Эсмарха<ref>Кружка Эсмарха — стеклянный многоразовый клистирный сосуд с длинным «носиком», массово употребляашийся в 1910-е — 1930-е годы вместо редких тогда резиновых клизм.</ref>, невеста стала канатоходицей, а роль жениха по фамилии Яичница играет одноимённое блюдо — [[пародия]] на Мейерхольда<ref>Кроме того, конкретно «Женитьбу» именно в таком эксцентрично-авангардистском духе ставили в 1922 году Григорий Козинцев и Леонид Трауберг (отец знаменитой переводчицы).</ref>. Сам Вс. Мейерхольд выведен в романе под именем «Ник. Сестрин», его супруга Зинаида Райх названа «его женой Густой» (то есть Августой)<ref>[[Бонус для современников\|Тогдашняя молва гласила]], что Райх будто бы полная бездарь и «в актрисы попала только по блату, учитывая, чья она жена».</ref>, а его друг Вадим Шершеневич, часто писавший стихи к спектаклям Мейерхольда, поименован на афише как поэт «М. [[Билингвальный бонус\|Шершеляфамов]]».

	Также Ильф и Петров использовали [[Бафосное имя\|бафосные имена]] для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы:		Также Ильф и Петров использовали [[Бафосное имя\|бафосные имена]] для создания комического эффекта на постоянной основе. Самые выдающиеся образцы:
Строка 105:		Строка 104:
	А поскольку один из авторов тоже был [[Пейсы, кашрут и день субботний\|евреем]] то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.		А поскольку один из авторов тоже был [[Пейсы, кашрут и день субботний\|евреем]] то, кроме главного героя, он подарил свою этническую принадлежность массе эпизодических персонажей в обеих частях дилогии — в пропорции приблизительно одного Залкинда на четырёх Галкиных, Палкиных, Малкиных и Чалкиных. И Кислярский — тоже да. И зиц-председатель Фунт — очень вероятно.

	Остап любит [[пародия\|пародировать]] дореволюционных адвокатов; [[коронная фраза\|фразы]] «Господа присяжные заседатели!» и «Заседание продолжается!» — именно из этой «оперы». А в «Золотом телёнке» он превращает свой решающий рэкетирский «наезд» на А. И. Корейко именно в пародию на адвокатское выступление, от начала до конца. Ещё одна кэтч-фраза — «Лёд тронулся», в первой части также присутствует и «Конгениально!»<ref>Ося употребляет это редкое книжное слово пародийно — в качестве иронической «похвалы», как будто говорит «Сверхгениально!», в то время как оно означает совсем не это: оно значит «близко по духу», например «Кнут Гамсун конгениален Фридриху Ницше».</ref>~~«ключ~~ от квартиры, где деньги ~~лежат»~~, а во второй присоединяются «Командовать парадом буду я!» и «Нет, это не Рио-де-Жанейро». И не коронные, но тоже знаменитые: «Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши», «Почем опиум для народа?» (первая книга) и ~~«Автомобиль —~~ не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ~~ваш —~~ идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» (вторая книга).		Остап любит [[пародия\|пародировать]] дореволюционных адвокатов; [[коронная фраза\|фразы]] «Господа присяжные заседатели!» и «Заседание продолжается!» — именно из этой «оперы». А в «Золотом телёнке» он превращает свой решающий рэкетирский «наезд» на А. И. Корейко именно в пародию на адвокатское выступление, от начала до конца. Ещё одна кэтч-фраза — «Лёд тронулся», в первой части также присутствует и «Конгениально!»<ref>Ося употребляет это редкое книжное слово пародийно — в качестве иронической «похвалы», как будто говорит «Сверхгениально!», в то время как оно означает совсем не это: оно значит «близко по духу», например «Кнут Гамсун конгениален Фридриху Ницше».</ref>"ключ от квартиры, где деньги лежат", а во второй присоединяются «Командовать парадом буду я!» и «Нет, это не Рио-де-Жанейро». И не коронные, но тоже знаменитые: «Есть ещё от жилетки рукава, дырка от бублика и мёртвого осла уши», «Почем опиум для народа?» (первая книга) и «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения», «Бензин ваш — идеи наши», «Графиня изменившимся лицом бежит пруду», «Грузите апельсины бочках братья Карамазовы», «…на блюдечке с голубой каёмочкой», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» (вторая книга).

	Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты [[Момент губастого аллигатора\|практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся]], либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.<ref>Довольно спорно. Например, выброшена любимейшая глава автора правки «И др.» (где Остап составляет собственный некролог после побега из Васюков) раскрывает смысл своего названия только в полной версии (изъятый отрывок с цитатой из путеводителя по Волге).</ref>		Полная, неурезанная версия «Двенадцати стульев» намного больше привычной нам, но если почитать её, то выясняется, что цензура вырезала по политическим мотивам буквально пару фраз, а огромные удаленные фрагменты [[Момент губастого аллигатора\|практически бессмысленны и к сюжету либо вообще не относятся]], либо относятся косвенно (например, Ляпис-Трубецкой, разгадавший тайну украденных стульев и написавший по её мотивам пьесу в соавторстве с ещё одной бездарью) и были, скорее всего, выкинуты либо по совету редактора, либо самими авторами, осознавшими, что без них будет гораздо лучше.<ref>Довольно спорно. Например, выброшена любимейшая глава автора правки «И др.» (где Остап составляет собственный некролог после побега из Васюков) раскрывает смысл своего названия только в полной версии (изъятый отрывок с цитатой из путеводителя по Волге).</ref>

← Предыдущая		Версия 15:02, 25 декабря 2024
Строка 36:		Строка 36:
	При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным [[Шарф — это круто\|шарфом]], ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Критики и исследователи убеждены, что и [[Трусы долой!\|нижнего белья у Остапа не имелось]]: он только что вышел из тюрьмы, где верхняя одежда была казённой, а вот трусы с носками — своими, и за время отсидки они пришли в полную негодность.		При первом знакомстве перед читателями предстаёт «молодой человек в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным [[Шарф — это круто\|шарфом]], ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было». Критики и исследователи убеждены, что и [[Трусы долой!\|нижнего белья у Остапа не имелось]]: он только что вышел из тюрьмы, где верхняя одежда была казённой, а вот трусы с носками — своими, и за время отсидки они пришли в полную негодность.

	О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде), этот раз был не единственным<ref>Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска</ref>. Выйдя из тюрьмы, стал зарабатывать на жизнь ~~[[Гибкая мораль\|~~сравнительно честными]] способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в [[Карнавалы и футбол\|Рио-де-Жанейро]], информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).		О жизни Остапа до событий романа «Двенадцать стульев» известно мало. Например — уголовное прошлое, которое напрямую подсвечивается в одном из эпизодов: в 1922 г. он сидел в Таганской тюрьме, где его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». И, судя по другим упоминаемым деталям (чего стоит только первое описание — без квартиры и гроша в кармане, одет не по погоде), этот раз был не единственным<ref>Этим намертво врезающимся в память портретом мы во многом обязаны Евгению Петрову, в своё время служившему, ни много ни мало, инспектором одесского угрозыска</ref>. Выйдя из тюрьмы, стал зарабатывать на жизнь сравнительно честными способами. А ещё О. Б. мечтает отправиться в [[Карнавалы и футбол\|Рио-де-Жанейро]], информацию о котором хранит в виде вырезки из энциклопедии («Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь ее своими лапами»).

	У Остапа сложные отношения с алкоголем («г-гусарство в р-ресторанном зале…»©), [[антиреклама спиртного\|ему лучше много не пить]]. Он даже не [[звереет, когда выпьет]], а попросту [[Самоуверенный мерзавчик\|излишне борзеет]] в такие моменты — и этим крупно осложняет себе жизнь.		У Остапа сложные отношения с алкоголем («г-гусарство в р-ресторанном зале…»©), [[антиреклама спиртного\|ему лучше много не пить]]. Он даже не [[звереет, когда выпьет]], а попросту [[Самоуверенный мерзавчик\|излишне борзеет]] в такие моменты — и этим крупно осложняет себе жизнь.