|
|
| Строка 1: |
Строка 1: |
| | ОБРЫВ<br /> |
| | Роман классический, картинный,<br /> |
| | отменно длинный, длинный, длинный,<br /> |
| | и сатирический и чинный.<br /> |
|
| |
|
| '''Средневековье''' — [[Романтическое Средневековье|чудесное время]], когда по земле ездили [[Рыцарь|рыцари]] в сверкающих доспехах, совершавшие подвиги ради прекрасных дам, в [[Замок|замках]] жили мудрые и бородатые короли, а ещё тогда были всякие разные чудеса, [[Маг|волшебники]] и [[дракон]]ы…
| |
|
| |
|
| Ой, нет. Средневековье — это [[Мир-помойка|ужасное время]], когда все, [[Всегда чистый|кроме королей]] (а может, и они тоже) были покрыты [[Навозные века|толстым слоем грязи]] и никогда не мылись, злые [[Инквизиция|инквизиторы]] жгли на кострах всех красивых женщин и умных мужчин, все всё время воевали и резали друг друга и большинство людей жило в нищете и бесправии…
| | Нечто вроде пролога |
|
| |
|
| Да ну что вы, в самом деле! Правда [[Драматическое Средневековье|посередине]]. Рыцари у нас хорошие и отважные, совершают подвиги ради прекрасных дам, но есть и отморозки-раубриттеры. Церковь мудра и просвещенна, но есть один неадекватный епископ, он вас на костре сожжет за забытую молитву. Крестьян никто не трогает, но им лучше вести себя потише, а то могут и кнутом по морде заехать…
| | В одном приволжском городе открыл я рукопись, склеенную из миллиона лоскутков. История этой рукописи следующая: несколько лет тому назад, во время проезда начальника губернии чрез городок этот, из окна того дома, где изволил остановиться Его Превосходительство, вылетела куча рваной бумаги, «на которую и бросились обывательские куры со всех сторон, приняв за какую-то куриную манну эти как снег посыпавшиеся обрывки бумаги». Находившийся же по соседству исправник обрывки эти принял за изорванные Его Превосходительством доносы на него, исправника, и, с свойственным ему самоотвержением, отважно вступил в ожесточённую борьбу с курами и успел спасти многое. Обрывки эти оказались сказанием о жизни некоего художника Бориса Райского. |
|
| |
|
| В общем, '''Средневековье''' — эпоха, которая как никакая другая привлекает внимание; она одновременно и романтическая, и мрачная. Каждый найдет в ней то, что ему по вкусу. В самом Средневековье, как оно есть, происходит действие множества исторических и [[Попаданец|попаданческих]] романов, а его эстетику неизменно копируют 9 из 10 писателей [[фэнтези]]. В Средние века жили такие персонажи, как рыцари, викинги, витязи, бароны, короли, которые с небольшими изменениями перекочевали во многие произведения. В Средние века было обычным делом верить в магию и [[Шкажошные шушества|шкажошных шушеств]], поэтому очень многие авторы ничтоже сумняшеся помещают всё это туда. Эта статья — именно о европейском Средневековье.
| | Я воспользовался этой рукописью, и предлагая читателю, долгом считаю объяснить, что если ему встретится какая-нибудь недомолвка, или недостаток связности, то причиной тому обывательские куры, успевшие поклевать многое. |
|
| |
|
| == А почему Средние-то? ==
| | Мих. Знаменский. |
|
| |
|
| А потому что деятели эпохи позднего Возрождения, когда начали изучать историю, обнаружили, что история Античности хорошо задокументирована, оставила много памятников архитектуры и искусства (особенно в Италии и Греции, где по сей день нет-нет да и откопает кто-то в огороде то амфору, то статую), современную историю они сами могут наблюдать, а то что было ''между'' — как-то мутно. Поэтому ее назвали Темными веками. Не потому что тогда творились жесть и мрачняк — в Возрождении полно жести и мрачняка — а именно потому что неизвестно ничего толком, письменных источников мало, опираются они на какие-то легенды и сказки. Словом, не время, а межвременье какое-то, media tempestas.
| |
|
| |
|
| Вот бы они удивились, узнав, что с точки зрения современной историографии сами живут в Средневековье!
| | * * * |
|
| |
|
| Окончательно термин устаканился в эпоху Просвещения с легкой руки Христофора Келлера, который решил Средневековье считать от разделения Римской Империи на Западную и Восточную (395) до падения Константинополя (1453). Правда, эти временные рамки сдвигаются-развигаются в зависимости от школы, но плюс минус лапоть сейчас принято, что Античность закончилась с отречением Ромула Августула от престола (476), а Новое время началось где-то в районе голландской буржуазной революции (началась в 1566), за которой воспоследовала промышленная революция по всей Европе, то есть средневековье это тысяча лет с V по XV век включительно. Что внушает уважение, поскольку наша собственная эпоха при самом оптимистичном раскладе насчитывает всего-то лет 500 (а если учитывать деление на Новое и Новейшее время, так и вовсе в районе 100).
| | Да, не тем будь помянута покойница, а она виновата! Не пойди она к обрыву и не порази её эта дикая местность, тогда и плод её, герой нашего рассказа, Райский, не обрывался бы на каждом шагу, не творил бы одни только обрывки, и в характере его было бы менее дикости. |
|
| |
|
| Сейчас существует также понятие «длинное Средневековье», включающее в себя весь период доминирования феодализма — т. е. тянется оно до конца XVIII века, до американской и французской буржуазных революций, окончательно сломивших хребет старого миропорядка. Такую концепцию популяризировал французский историк Жак Ле Гофф, и именно она является самой популярной трактовкой длительности Средневековья во Франции и некоторых других странах Западной и Центральной Европы.
| | Широкая Волга… Бурлаки с их нескончаемыми весёлыми песнями заронили в младенческую душу Райского стремление к изящному и первый зародыш артистического чувства. |
|
| |
|
| Отдельно ломаются копья насчет хронологии Востока, потому что капитальные социо-экономические изменения, окончательно отделившие Средние века от Античности и Нового времени, там происходили в другие времена. Например, в Китае промышленная революция началась аж в ХХ веке, каковой не вписывается в понятие Средневековья ну ни по каким уже стандартам. Поэтому опять-таки принято Средневековьем на среднем востоке считать все, что было после Мухаммада и до британского завоевания Индии плюс минус лапоть, в Китае — время между концом Троецарствия и воцарением Цинь, в Японии — с начала эпохи Нара и до начала сёгуната Токугава.
| | В школе Райский дошёл до уравнений, утомился и дальше не пошёл, оставшись совершенно равнодушным к тому, зачем и откуда извлекают корни. |
|
| |
|
| == И что, за тысячу лет ничего не менялось? ==
| | По выходе из школы он занимался изучением того, куда порхнула птичка, какая она, куда села, как почесала носик… И читал всякую дрянь. |
|
| |
|
| Конечно же, нет, это только в стандартном фэнтези-сеттинге между двумя пришествиями Темного Властелина за три тысячи лет разве что правящая династия в паре государств сменится. В западной и советской\СНГ-шной историографии принято делить европейское Средневековье на три эпохи:
| | В гимназии он не утерпел – взял лист бумаги и начал творить. Затеял портрет, и во имя этого изобразил зрачок, приделал к зрачку нос и даже начал было тушевать усы… а ухо вон где посадил – сбоку лица; да и волоса точно мочала вышли. |
|
| |
|
| * Раннее Средневековье, оно же Тёмные Века — с падения Западной римской империи где-то по XI век, то есть больше половины Средних веков как таковых, если считать до открытия Колумбом Америки\падения Константинополя\голландской революции. Обычно датой его завершения считают либо 1066 год, когда гибель Харальда Сурового при Стамфорд-Бридже ознаменовала конец эпохи [[викинг]]ов, либо 1096, начало первого крестового похода. По сути дела, отдельный сеттинг. Феодализм только формировался, христианство еще не успело распасться на католичество и православие (зато до VI века расколото на никейство и арианство), равно как и вытеснить из континентальной Европы старое-доброе язычество, рыцарства со всеми его атрибутами от геральдики до замков по сути ещё не было, Европа страдала от набегов [[викинг]]ов, а также авар и мадьяр. Никакой тебе куртуазности, готических соборов и культа прекрасных дам — только варвары (местами — буквально в звериных шкурах), да грубые церквушки в романском стиле. Но и эта эпоха не была беспросветной: на Востоке переживала своё возвышение Византия (несмотря на тяжёлые войны со стремительно набравшими силу арабами-мусульманами), на короткое время почти восстановив Римскую Империю в её старых границах, а спустя ещё некоторое время свою великую империю замутили франки. Да и в целом тогдашнее искусство, хоть ему и недостает изящности и утонченности предыдущей и последующих эпох, не лишено определенного шарма. Например, великолепно иллюстрированный сакраментарий Геласия, англосаксонские сокровища из Саттон-Ху, тончайшее великоморавское литье…
| | Но узнав, что, подражая ему, некоторые из пожилых уже литераторов желают сделать то же самое – Райский оставил было художественную карьеру и был посажен к Аянову в стол [т. е. назначен служить в отдел, начальником которого был Аянов], где и рисовал разные доклады. Бывало, напишет вверху страницы «Доклад о запутанном деле», а ниже такие завитушки изобразит, вместо изложения дела словами! |
| ** Рыцарское сословие начинает формироваться именно в эту эпоху, сначала в королевстве франков, в первую очередь для защиты от арабов, а также периодически набегавших [[викинг]]ов, аваров, саксов, мадьяр и славян. Тяжелая конница была малочисленной, не очень хорошо вооруженной по сравнению с «живыми танками» XIII—XV веков и не так явно доминировала на поле боя. Во многих регионах решали в первую очередь тяжеловооруженные пехотинцы-дружинники из старой, еще родоплеменной, знати.
| |
| ** Феодальная лестница в том виде, в каком мы к ней привыкли, формируется, опять-таки, в королевстве франков при Каролингах, причем изначально, например, «граф» было просто должностью.
| |
| ** Государства на территориях, не затронутых или слабо затронутых римской культурой в предыдущую эпоху (бОльшая часть Британских островов и Центральной Европы, Северная и Восточная Европа, Прибалтика) также впервые формируются именно в это время, в основном в течение VII—X столетий. [[Киевская Русь|Русь]] в том числе, естественно.
| |
| ** Замки, как их представляют МТА, начинают появляться в X веке, до этого строились просто крепости-бурги, а в Центральной и Северной Европе — укрепленные городки с королевским двором. На Руси в VI-IX веках преобладают небольшие укрепления, способные, в случае чего, принять и укрыть население нескольких ближайших деревень. Впоследствии они приходят в запустение, сменившись настоящими Кремлями. А вот города, вопреки школьным учебникам, вполне себе существовали, как сохранившиеся со времен Рима, так и построенные уже позднее. Но центрами ремесел, наук и искусств они стали уже в следующую эпоху. В Темные века они имели значение в первую очередь как места обитания самых могущественных прото-феодалов, как светских, так и церковных (на епископские кафедры вертикаль власти начинает замыкаться уже в V столетии на фоне абсолютной дезинтеграции гражданских институтов в Западной Римской империи).
| |
| * Высокое, или классическое Средневековье, с конца предыдущей эпохи где-то по первую половину XIV века — рубежом служат либо начало Столетней войны (1337), либо Чёрная Смерть (1346-1353). Обычно под «Средневековьем вообще» подразумевают именно эти два-три столетия, и именно оно в подавляющем большинстве случаев становится основой для [[Стандартный фэнтези-сеттинг|фэнтезийных миров]]. Апофеоз феодального общества, высшая точка его развития в Европе. Крестовые походы, рыцарские ордена, куртуазность, турниры, сложная геральдика, феодальная лестница, гильдии и цеха, первые университеты, готические соборы, первые вольные города — все это признаки именно высокого Средневековья.
| |
| * Наконец, позднее Средневековье, плавно перетекающее в проторенессанс (который в Италии начался вообще в середине тринадцатого века, но даже там затянулся на столетие, а в остальную Европу пришел ещё позже). Рыцари в полном доспехе все еще правят бал, но уже зарождается огнестрельное оружие. Города разрастаются, становясь крупными центрами учености и искусств, новорожденная буржуазия начинает стремительно набирать богатство и влияние, а заодно — и тяготиться своим социальным положением, под шумок этого крепнет и усиливается власть королей, которые в борьбе с феодалами и церковью находят поддержку в том числе в тех самых жителях городов и особенно в городской буржуазии. Медленно, но верно ликвидируются феодальная вольница и раздробленность государств, начинает нарастать недовольство церковью… словом, все исподволь готовится к следующей эпохе с ее абсолютизмом, дальнейшим ростом влияния буржуазии, Великими географическими открытиями и Реформацией.
| |
|
| |
|
| == Что присутствует? ==
| | Бюрократический мир был чужд артистического развития и ничего не понимал в рисованных докладах Райского; а потому он, бросив гражданскую службу, посвятил себя искусству и с таким совершенством изображал две точки в глазах, что займись специально только изображением одной этой вывески души, он бы вскоре стал нашим знаменитым окулистом и пожинал бы лавры наравне с маринистами, дичеписцами и прочими специалистами. |
|
| |
|
| '''[[Рыцарь|Рыцари]]''' — тысячи их! [[Странствующий рыцарь|Странствующие]], служащие королям, [[Рыцарь в ржавых доспехах|в ржавых доспехах]], благородные и не очень. Разумеется, всегда ходят в [[Повседневная броня|тяжеленных готических доспехах даже в сортир]]. Если только это не эпоха Крестовых походов, где рулят кольчуги. Носят мечи и щиты. Всегда ездят верхом, как в мирное время, так и в бою («нет рыцаря без коня»). Но, в ролевых играх практически всегда ходят исключительно пешком, [[забыли про лошадей]]! Даже, если ездят на большой карте, то в игре [[для боя нужно спешиться]]. В зависимости от автора, могут быть как благородными героями, так и банальными бандитами. Или понемногу теми и теми.
| | Сблизившись с кузиной Беловодовой, он сказал ей: |
| | - Кузина, у вас душно. Откройте портьеру.<br /> |
| | - Отстаньте, кузен, я спать хочу.<br /> |
| | - А! – сказал он, и ушёл домой писать вариации на тему «Эй, дубинушка, ухнем». |
|
| |
|
| '''[[Рыцарские доспехи|Доспехи]]''' — основная одежда жителей голливудского средневековья. По мнению некоторых режиссёров и писателей, носятся вообще всеми воинами без исключения. Как правило, представляют собой цельнометаллические латы образца XIV—XV веков, даже если дело происходит во времена короля Артура, и при этом настолько лёгкие, что в них любой дурак может круглые сутки бегать по пересеченной местности.
| | А в другой раз он изрек той же молодой особе: |
| | - Кузина! Поднимите портьеру, подойдите к окну.<br /> |
| | - Laissez-moi tranquille! [оставьте меня в покое]<br /> |
| | - Э!! – сказал он, и пошёл домой, насвистывая арию «Эх, зелёная, сама пойдёт; что ж, дубинушка, всё нейдёт да и нейдёт…». |
|
| |
|
| '''Мечи''', если средневековье раннее, и '''шпаги''', если позднее. Другого оружия в средневековье не бывает. Ну то есть бывает ещё метательное — луки и арбалеты, но топоры, глефы, чеканы, боевые молоты, булавы — нет, не слышали. Носить меч может кто угодно, кроме разве что крестьян (да и у тех порой попадается).
| | И позже, обеспокоившись тою жизнию, которую вела Беловодова, он ей так прямо и заявил: |
| | - Кузина!!! Прочь из дома этих prince Pierre, comte Serge [князя Петра, графа Сергея], и тётушек, и эти портьеры, драпри.<br /> |
| | - Ах, дались вам эти портьеры, - недовольно отвечала кузина.<br /> |
| | - О!!! – воскликнул он, ударяя себя в грудь. – У меня есть и точка, и нервная дрожь – и все эти молнии горят здесь, в груди, и я бессилен перебросить их в другую грудь! |
|
| |
|
| '''Порох и огнестрельное оружие''' отсутствуют как класс <ref>В реальности порох известен Европе с середины XIII века, первые ручницы и пушки появляются в середине XIV века, а уже сто лет спустя изобрели и первые ружья-аркебузы</ref>, в редких случаях могут иметься пушки (если сеттинг имеет место не раньше XIV века).
| | В то время, когда Райский прыгал с карьеры на карьеру, на родине его шло всё обычным путём. |
|
| |
|
| '''Катапульты'''. Какой же штурм замка без катапульт? И неважно, что они вышли из употребления ещё в раннем средневековье, а то, что применялось позднее, использовало другой принцип и называлось требушетами. МТА называет катапультой любую машину с большой пращой на длинном рычаге, без разницы, на торсионе она там или на противовесе. И что характерно, МТА не так уж и неправ: в древности катапультой действительно называли любую машину, метающую камни, а собственно торсионная катапульта звалась онагром.
| | Прабабушка всех нигилисток – стриженая бабушка Райского – варила варенье и исполняла прочие реальные обязанности. |
|
| |
|
| '''Кони''' — на них рыцари катаются и сражаются. Если конь погибает по ходу действия, а произведение написано ближе к нашему времени, начинается [[слезогонка]]. Если ближе к тому, то будет реакция в духе «Ах, какая досада! Теперь переть пешком!».
| | Тит Никонович шаркал ножкой и подносил конфекты. |
|
| |
|
| '''Короли''' — [[Искусный государь|мудрые]] или [[Злой король|злобные]] правители [[Глупый король|разной степени бездарности]]. Ведут в битву войска, сидят на троне, живут в самом большом замке и носят самые навороченные доспехи (ну или [[Эффект горностаевой мантии|горностаевые мантии]]). Часто выдают квесты на спасение принцесс.
| | Марфинька кормила кур, а Верочка походила на молодую птичку среди этой ветоши. |
|
| |
|
| '''[[Барон]]''' — идеальный титул для мелкого злодея.
| | Полина Карповна порхала с цветка на цветок, а Нил Андреич читал поучения вольнодумной молодёжи. |
|
| |
|
| '''[[Стандартные аристократические титулы|Граф]]''' — идеальный титул для благородного героя, если главный герой аристократ, а не странствующий рыцарь.
| | Секлетея Бурдолахова пекла вкусные крендели и, снабжая ими город, поддерживала реальное своё существование. |
|
| |
|
| '''[[Стандартные аристократические титулы|Герцог]]''' — идеальный титул для кого угодно, разом придающий крутости обладателю.
| | В местной гимназии, не помышляя о классицизме, садили в карцер за неумение отличать животных Amorphozoa от Actinozoa. |
|
| |
|
| '''Принц''' — сын короля. Иногда странствует, периодически спасает [[Дева в беде|дев в беде]] и убивает [[дракон]]ов. Впрочем, может также быть ленивым самодуром или хитрым интриганом-отравителем. О том, что этот титул может носить не сын и даже не родственник короля, большинство авторов не слышало. Другое дело, что такой принц, не являющийся родственником короля, традиционно на русский переводится как князь.
| | В воздухе запахло грозою, и на местность, погрязшую в реализме, надвигалась туча, чреватая Леонтием Козловым и Марком Волоховым. |
|
| |
|
| '''Принцесса''' — её надо спасти из башни и пройти главный квест. Бывают исключительно прекрасными, во всяком случае, внешне. [[Принцесса и рыцарь|Женитьба на принцессе]] — верный способ [[Дочь в жёны и полцарства в придачу|стать королём]], если ты не принц. (Консорт? Нет, не слышали.) Изредка попадаются и [[крутая принцесса|крутые принцессы]].
| | И вот, в одну из роковых минут, Секлетея Бурдолахова, возвращаясь с дрожжами от просвирни, увидела, как два вышеупомянутые лица, вдохновляемые классическим профилем Ульяны Козловой, читали Кюнера (из библиотеки Райского). [Рафаэль Кюнер (1802 – 1878) – филолог, сделавший много для изучения мёртвых языков; составил практически идеальные учебники древнегреческого и латыни] |
|
| |
|
| '''Епископ''' — [[Князь церкви|князь церкви]]. Тоже частенько выдаёт квесты.
| | Что с Секлетеей было далее – она не помнит, но только с той минуты она решилась бросить свой честный реальный труд, для чего и наклеила ярлык на окно: «СДАЁЦА УГОЛ». |
|
| |
|
| '''[[Инквизиция]]''' — сжигает еретиков и пытает невиновных. В историческом сеттинге, как правило, плохие ребята. В фэнтезийном — могут быть и хорошими, помогая героям бороться с [[мраккультист]]ами и демонами.
| | Так шли дела… Однажды Волохов, увлечённый прелестию Аристофана, неожиданно вырвал самую едкую страницу из сочинений этого автора, и кроткий Леонтий мигнуть не успел, как он пожрал её. |
|
| |
|
| '''[[Шут]]''' — одетый в разноцветные тряпки клоун, единственный из придворных, кому дозволено передразнивать короля. Плоские шуточки и глупые замечания по поводу политики — это единственное, что он умеет.
| | Приём был слишком силён, даже и для сильной натуры Волохова. Пришедши в ярость, он выломал дверь в трактире… натравил собак на Полину Карповну… и даже пожелал пристрелить нравоучительного Нила Андреича. |
|
| |
|
| '''[[Кузнец]]''' — средневековый пролетарий, пользующийся намного большим уважением, чем какой-то крестьянин. Рукастый мужик, который умеет делать всё, по современным меркам тянет на шестой разряд, не меньше. Уважуха к кузнецу, кующему не сельхозинвентарь, а мечи, была такая, что даже худородному дворянину было отнюдь не западло быть таким кузнецом. Кроме кузнецов, были молотобойцы, выбивающие шлак из крицы и бившие тяжёлой кувалдой, куда укажет маленьким ручником мастер, — ещё большие качки.
| | Затем, будучи не в состоянии придумать большего зла, он, в судорогах и с пеной у рта, упал на свою кровать. |
|
| |
|
| '''[[Рыцарский турнир|Турнир]]''' — идеальное место для знакомства с нужными людьми, тотализатора и провозглашения своей возлюбленной королевой красоты. А также для того, чтобы заживо задохнуться в своём доспехе.
| | Призванный доктор, находя в нём все признаки бешенства, прописал ему противоядие. |
|
| |
|
| '''[[Замок]]''' — громоздкое каменное сооружение, в котором живёт феодал. Частенько осаждается. Содержит одну очень большую башню, пару просто больших, десяток средних, кучу маленьких, два кольца стен, укреплённые ворота, бойницы, огромный обеденный зал, арсенал, мрачное подземелье с темницами и пыточными устройствами, скромный гарнизон от двух солдат до тысячи латников и, конечно же, сокровищницу, где хранится фамильная реликвия рода.
| | Реальнее, чем яблоки реалистки Татьяны Марковны, в городе ничего не было – и Марк отправился воровать их. Пойманный же Верочкой, он заплатил за покраденное запрещёнными книгами, приготовленными было им для одной кухарки. Уходя, он дал себе клятву похитить и сердце Верочки. |
|
| |
|
| [[Справочник автора/Средневековая европейская кухня|Средневековая кухня]]
| | Этим посещением он занёс заразу в тихий дом Бережковых. Татьяна Марковна почувствовала отвращение от занятий хозяйством, и в то время как Вера плыла за Волгу к отцу Василию, чтобы с ним писать опровержение на сочинения материалистов, бабушка написала Райскому письмо, убедительно прося его приехать и избавить её от хлопот по хозяйству. |
|
| |
|
| == Развесистая средневековая [[клюква]] vs реальное положение дел ==
| | В то же время и Леонтий Козлов спешил уведомить Райского о похождениях Марка, и просил Бориса Павловича прибыть поскорее и спасти всех, потому что, писал он, «с тех пор город, нельзя сказать, чтобы был в безопасности». |
|
| |
|
| * В Средние века никогда не мылись, и ото всех воняло говном и потом.
| | Послушавшись двойного призыва, Райский захватил чаю для бабушки и замшевые штаны для Тита Никоновича и явился в Малиновку, перепугав не на живот, а на смерть всех кур, индеек, уток, голубей и галок. |
| ** В общем и целом — [[популярное заблуждение]], хотя его поддерживают даже многие ученые и авторы документалок. Уже Карл Великий обложил налогом в том числе мыловарни — кому бы они были нужны, если бы никто не мылся? Особенно популярны бани были у скандинавов, финно-угров и славян, а также в мусульманских странах (исламские государства в Испании и до-норманской Сицилии, Волжская Булгария). У кельтов (ирландцев и шотландцев) непредоставление гостю горячей воды для мытья считалось смертельным оскорблением — могли и убить. С античных времён сохранили традиции гигиены греки-византийцы, передавшие их подвластным народам (армяне, иллирийцы, ассирийцы и прочие). Тем не менее, водопровод и канализация, существовавшие еще в античные времена, в Европе были восстановлены лишь в XIX—XX столетиях. До этого опорожнять ночной горшок прямо из окна на улицу было нормой практически для любой европейской столицы. Не будем также забывать о посильном вкладе, который вносил в атмосферу средневековых городов лошадиный навоз, а от любого всадника, помимо собственного, разило и конским потом.
| |
| ** Сильнее всего утопали в грязи и эпидемиях не крестьяне, а горожане. Причина проста: повышенная концентрация населения на весьма ограниченном пространстве типичного средневекового города <ref>Те, кто бывал или живёт в старинных городах и видел тот самый «исторический центр» — знают, о чём идёт речь. Для остальных поясним — эти «центры» зачастую занимают от силы пару кварталов, которые можно пешком пройти минут за десять.</ref> и нехватка водных ресурсов. Для того, чтобы забивать уличную вонь, более-менее состоятельные горожане активно использовали духи и благовония. У пословицы про воздух города, который делает свободным, есть именно такое «второе дно» — мол, запашок тот еще, зато можно больше не служить господину. В сёлах же, как правило, располагавшихся недалеко от рек и ручьёв, проблема с водой и гигиеной решалась гораздо проще.
| |
| ** Стереотипу вполне соответствует Испания позднего средневековья, где те кто «слишком часто» мылся вызывали подозрение у [[Инквизиция|Инквизиции]] как тайные мусульмане и евреи. Хотя это просто было желание докопаться до неугодных, потому что наравне со «слишком частым мытьем» уликой могло служить отсутствие в доме свинины. Или если кто-то в субботу не увидел дыма над вашей печной трубой.
| |
| ** На самом деле самым немытым временем было ранее новое время — потому что тогда из Америки завезли сифилис, а леса начали кончатся<ref>В России, кстати, таких проблем не было — там лесов очень много.</ref>.
| |
| * Одежда — это, как правило, рубашка и ботинки пулены. Это главные элементы стереотипной средневековой одежды. Остальное додумайте сами! При этом у всех, кроме самых богатых и знатных, это что-то блекло-серо-коричневое.
| |
| ** На самом деле в средневековье любили яркие цвета, и отнюдь не только богачи могли их себе позволить. Фасоны тоже были достаточно разнообразны и затейливы.
| |
| ** Однако существовал явный и неявный [[цветовой дресс-код]]. Явный — это когда королевские цвета прямо запрещали носить всем прочим, за исключением состоящих на королевской службе. А неявный — это когда какой-нибудь краситель просто стоил заоблачные деньги и был недоступен людям скромного достатка, а те, кто кто мог себе это позволить, часто специально использовали дорогой краситель с целью продемонстрировать своё состояние.
| |
| ** Есть такое понятие, как ливрея — одежда особого покроя и особых цветов. Это форменная одежда для слуг дворянина, произошедшая от формы рядовых дружинников. Материал и отделка содержали цвета господина и явно говорили, кому человек служит.
| |
| ** Кроме того, одежда в мультиках про средневековье или в сказочных фильмах [[анахронизм|не всегда следует моде]] определенного века. Так, в мультфильме «[[Robin Hood (Disney)|Робин Гуд]]» Малыш Джон, переодетый рыцарем, носит одежду из века XVI, но действие происходит в 1190-х гг. (Ричард Львиное Сердце и принц Джон, будущий король Иоанн Безземельный, жили тогда).
| |
| * Средневековая музыка — это, как правило, либо песни про любофф под аккомпанемент лютни и флейты, либо мрачные церковные гимны на [[Зловещая латынь|зловещей латыни]]. В Ренессансе добавляется клавесин.
| |
| ** Было и такое, но были и бодрые застольные и танцевальные песни, и эпическая поэзия, читавшаяся речитативом под аккомпанемент арфы\гуслей, и много чего ещё.
| |
| * Все средневековые [[крестьяне]] — забитые, замкнутые, бесправные, работающие днями и ночами, одетые в шапероны оборванцы, которые не верят [[Бесславные девяностые|никому и ничему]]. Но хозяйство-то есть!
| |
| ** Сильно зависело от региона. Вольные крестьяне на каком-нибудь [[фронтир]]е в раннем и высоком средневековье вполне могли позволить себе наплевать на незадачливого феодала, решившего собирать с них какую-то там дань. Не нравится — просто отселяемся чуть подальше на неосвоенные земли, куда феодал не дотянется. Как он помешать-то может? Крестьянские общины обладали автономией, права которых тоже варьировались от страны к стране. Ближе к эпохе Возрождения стало хуже, в том числе потому, что неосвоенные земли, на которые можно было выселиться, закончились, а феодалы стали могущественнее, потому в города и потянулись. «Воздух города делает человека свободным»: человек, проживший в городе год и один день, считался его гражданином, и бывший господин терял на него любые права. А ещё в Тёмные Века крестьянин мог без ограничений охотиться в лесу, потому что лесов было много, а пашень мало. Но, к высокому средневековью нераспаханных лесов осталось мало, и леса стали господские и за охоту в нём крестьянина в случае поимки могли очень серьёзно наказать.
| |
| * Все рыцари закованы в железные латы, а на голове всегда носят бацинет. Никаких топфхельмов или «жабьих голов»!
| |
| ** Вы что, рыцарь в топфхельме — это же стереотипнейший образ!
| |
| * Стражники, в отличие от рыцарей, носят минимум брони — только кираса и шишак. Вот и всё!
| |
| ** Правда, в качестве альтернативы может выступить железная шляпа.
| |
| * Короли и королевы всегда одеваются как на параде — в [[Эффект горностаевой мантии|мантии и в короны]].
| |
| ** Да, спят они в ночной рубашке или в чем мать родила, но короны присутствуют! Иногда в качестве одеяла используется мантия. Корону же имеет право носить только король и никто другой. Интересно даже, в какой шок поверг бы непосвящённых людей один вид огромного множества герцогских и графских, даже баронских корон в той же Франции века так XIV…
| |
| * Локации: деревня, населенная крестьянами, [[замок]] с семьёй феодала, город, как правило, большой и грязный, дорога, лес, море (обычно Северное или Балтийское, но может быть и Средиземное, с мусульманскими [[пират]]ами).
| |
| * Налоги от крестьян идут не в государственную казну, а в кошелёк феодала. С каждым налогом размер увеличивается.
| |
| ** На самом деле основной статьей дохода у большинства феодалов были военная добыча и подарки сюзерена. Налогами с пары деревень много не заработаешь, и даже нормальный военный отряд не соберешь. Нормальное оружие, доспехи и кони были очень дорогими, а идти на серьезную войну в чем попало — почти самоубийство. А ведь вооружить надо не только себя, но и хотя бы парочку слуг — рыцарь был обязан являться на войну не просто лично, а во главе отряда, пусть даже малочисленного.
| |
| * Кузнецы всегда брутальные мужчины, отлично разбирающиеся в оружии и доспехах. Простых деревенских кузнецов, умеющих делать только гвозди и подковы, не существует. <ref> Обыграно у Мартина, который создал свою фэнтези-вселенную более похожей на реальное средневековье, чем на стереотипное. Теон Грейджой наивно полагает, что если человек кузнец — то он может ковать что угодно. Поэтому, когда опытного кузнеца из Винтерфелла убивают его солдаты, он заказывает второму кузнецу — который ковал именно гвозди и подковы — сделать ему корону. Второразрядник, как водится, заготовку запарывает и на голубом глазу выдаёт брачок за готовое изделие. В результате корона получается настолько кособокой и стрёмной, что над ней ржут. </ref> Можно, зайдя к любому деревенскому Black Smith (обычный такой, стандартный кузнец), найти выбор оружия и доспехов, соответствующий Weapon Smith (оружейнику). Хорошо хоть не набор ювелирки от Gold Smith (ювелира)!
| |
| ** Этот штамп характерен для АБСОЛЮТНО всей средневековой Европы, хоть для русичей, хоть для швабов, хоть для итальянцев, хоть для англичан. На деле же далеко не каждый кузнец раннего и не очень средневековья был в состоянии изготовить даже приемлемого качества нож, а о мече и уже и речи не шло. И не любой мог даже просто вытянуть проволоку, пригодную хотя бы для паршивой кольчуги, о её изготовлении уже речи даже не шло.
| |
| * В средневековье отрубали голову/вешали АБСОЛЮТНО за [[Все преступления одинаковы|все правонарушения]]. Исключением было сжигание на костре — так казнили [[Ведьма|ведьм]], [[Маг|колдунов]] и [[Еретик|еретиков]].
| |
| ** Имеет некоторые корни в реальности: использовать тюремные сроки для перевоспитания преступников — идея Нового времени. В средние века воров в тюрьмы практически не сажали: они были предназначены в первую очередь для содержания военнопленных и заложников перед обменом и для заморения голодом в ублиеттах <ref>Буквальный перевод с французского — «забывайка» (от глагола oublier — забывать): подземный «каменный мешок», куда осуждённого сажали по принципу «Посадили и забыли о нём навсегда»</ref> государственных злодеев. Но в средневековые времена у мелких преступников был немаленький шанс отделаться денежным штрафом (существовал даже штраф за убийство — вира на Руси, вергельд у германцев и т. п.) или телесным наказанием вроде избиения кнутом или отрубания пальцев.
| |
| ** Следует заметить также, что в Средневековье не было полиции. Существовала [[инквизиция]], охотившаяся за еретиками, и различные [[госбезопасность|тайные и не очень службы, боровшиеся с врагами короны]] — словом, на серьёзную ногу была поставлена лишь борьба с идеологическим и политическим противником, а вот государственной службы, борющейся с обычным [[криминал]]ом, фактически не было (во Франции, к примеру, она была создана лишь к концу XVIII века, и возглавил ее знаменитый [[Видок]], сам [[Поворот кругом|бывший вор]]). Городская стража могла задержать вора или убийцу с поличным (или, в крайнем случае, по доносу), но если этого не происходило, расследовать дело было просто некому (если конечно, не объявить какого-нибудь серийного убийцу демонопоклонником и позвать инквизицию). Кроме того, полномочия городских властей ограничивались стенами города, и преступник, покинувший их, мог чувствовать себя в полной безопасности. Неудивительно, что столь малый шанс быть пойманным приходилось компенсировать суровостью наказания.
| |
| *** А ещё существовало так называемое «право убежища» — азиль. Его гарантом выступала, в первую очередь католическая церковь: считалось, что любое насилие на церковных землях — зло, жестоко наказывающееся в загробной жизни. Даже если это казнь преступника. Поэтому преступник, добежавший до храма или монастыря и попросивший убежища, становился неприкосновенен, но с другой стороны — уйти из убежища без риска для жизни тоже не мог, ведь преследователи тоже не идиоты, и запросто могли организовать круглосуточный караул; таким образом, убежище было, по сути, той же тюрьмой, только относительно гуманного режима. Дорога таким бывшим уголовникам была разве что в монахи<ref>Впрочем, в некоторых странах бывали и вариации. Например, в Англии был обычай, согласно которому, запросившему убежища преступнику при условии покаяния перед церковниками и светскими властями гарантировалась неприкосновенность на короткий срок, обычно около нескольких недель, в течение которых он обязан был покинуть пределы страны на первом же судне. Чтобы его не тронули по пути, он всю дорогу должен был держать при себе особый покаянный крест. На практике, как нетрудно догадаться, это помогало не всегда.</ref>. Конечно, если очень хочется, то, предварительно задобрив аббата или даже непосредственно Папу, можно было азиль и нарушить, но такие случаи вплоть до позднего Ренессанса были нечасты, и касались в основном исключительных товарищей уровня изменников короны либо совсем уж лютых головорезов.
| |
| ** Это, впрочем, не означает, что убивать, грабить и насиловать можно было безнаказанно. Во многих городах, например, каждая семья не просто имела право иметь в доме оружие — это была прямая обязанность любого горожанина, как минимум мужского пола, потому что соседние феодалы часто спали и видели, как приберут оный город к рукам, вернут сбежавших туда крепостных, а остальных заставят платить дань. Так что даже вломившись в лавку к какому-нибудь скорняку с целью ее ограбить, можно было получить от владельца лавки арбалетный болт в лоб, а беззащитная одинокая девушка своим кинжалом невинности легко могла бы отчекрыжить незадачливому насильнику его непосредственное орудие преступления.
| |
| * Подтроп: в Средневековье обожали изуверские методы казни вроде колесования, потрошения заживо или сожжения в медном быке.
| |
| ** Только для особо отличившихся, например, мятежников против королевской власти. Основную массу преступников предпочитали банально и скучно вешать или обезглавливать (а по отношению к женщинам-преступницам крайне популярно было сожжение, и отнюдь не только за ведьмовство). Причём повесить или обезглавить зависело от принадлежности к тому или иному сословию.
| |
| ** Обреченного на мучительную казнь могли перед ней гуманно задушить, или, в случае с сожжением на костре — повесить на шею мешочек с порохом, то есть сжигали\четвертовывали\колесовывали в таком случае уже мертвое тело. Но это только если хватит денег на взятку палачу.
| |
| * Жизнь в Средневековье была ужасна и все умирали молодыми. Как вариант — тридцатилетний человек действительно был глубоким стариком.
| |
| ** Средняя продолжительность жизни в Средневековье составляла примерно 35 лет. Но на самом деле весьма многие доживали до 70 и больше. Вспомним классику: «Земную жизнь пройдя до половины» — [[Божественная комедия|Данте]] писал это в возрасте слегка за сорок. Все дело в том, что средняя продолжительность жизни отражала высокую детскую<ref>Но не младенческую — слишком маленьких мертвецов просто не записывали в хроники.</ref> смертность и смерти от эпидемий и войн. Как у пожилых, так и у детей было существенно меньше шансов пережить эпидемию какой-нибудь оспы или холеры (которые не так уж и смертельны в сравнении с чумой), чем у молодого в полном расцвете сил. Ненамного лучше дело обстояло с хроническими болезнями, шанс которыми заболеть выше когда уже молодость прошла. Конечно, знахари и травники пытались сделать всё, что в их силах, но не всегда помогало, и можно было загнуться от запущенной болезни. А вот если ты был крепок здоровьем и хронических хворей не подцепил, то вполне можно было рассчитывать дожить до почтенного возраста. Женщины к тому же часто умирали при родах, что чаще случалось с нестарыми женщинами детородного возраста.
| |
| ** Заметим, дело было не только в болезнях, а ещё и в более высокой смертности от несчастных случаев. Это сейчас есть прививки от столбняка, всяческие антибиотики… А в эпохе (или ситуации) со слабым понятием гигиены и банальная царапина могла привести к заражению крови. Не всех, само собой, но многих.
| |
| * Понятие «наука» неизвестно вообще. Есть только богословие. Ну, в лучшем случае, ещё алхимия.
| |
| ** На самом деле, в Средние века существовало (и преподавалось в университетах) десять разных наук. Они делились на семь свободных искусств и три специальные дисциплины, а семь свободных искусств, в свою очередь, делились на тривиум (три гуманитарные науки) и квадривиум (четыре точные науки). Вот список всех десяти наук:
| |
| *** Тривиум: грамматика, риторика, логика. Считались самым-самым базисом обучения. Отсюда слово «тривиальный».
| |
| *** Квадривиум: арифметика, геометрия, астрономия, гармоника (наука о музыке).
| |
| *** Специальные науки: медицина, юриспруденция, богословие (вот оно, наконец!).
| |
| ** Всякий студент университета изучал все семь «свободных искусств», и одну специальную науку по своему выбору.
| |
| ** Во всех университетах Европы преподавание было на латыни, поэтому студент из любой страны мог учиться в любом университете. Именно поэтому прилегающий к Сорбонне район Парижа и зовётся Латинский квартал. В средние века за попытку говорить там на другом языке можно было словить и отчисление.
| |
| ** Что касается алхимии, алгебры и других передовых дисциплин тех времён, то их в университетах не изучали, они были «поствузовскими» и изучались по трактатам. И назывались «натуральной философией», отсюда и степень «доктора философии». Основы натурфилософии также изучались в рамках богословия — а конкретно такого его направления, как схоластика. Видите, богословие было не такой уж бесполезной наукой!
| |
| ** Средневековые университеты мало были похожи на современные. Для поступления требовалось обладать некоторыми начальными знаниями, в том числе говорить и писать на латинском, но где именно вы их получили, никого, как правило, не волновало. Обучение могло занимать до пятнадцати лет, не существовало каникул, четких учебных планов, сессий, зачетов, контрольных работ, семинарских занятий, практики в современном понимании, школяры не делились на группы. Учащиеся участвовали в диспутах на различные тематики, слушали лекции своих и заезжих профессоров, посещение которых было свободным, часто путешествовали вместе со своими преподавателями по различным учебным заведениям Европы. Когда МТА описывают свои «магические академии» в стандартном фэнтези-сеттинге в духе своих собственных студенческих лет, это такой же вопиющий анахронизм, как если рыцарь в сияющих доспехах вдруг примется расстреливать орков из автомата Калашникова. Но вот что точно не изменилось — так это студенты. Средневековые школяры так же, как и современные студенты, обожали вечеринки, попойки, хулиганские выходки, по полной пользуясь средневековым правом автономии университета, что означало в том числе неподсудность школяров кому-либо, кроме суда профессоров, которые, помня, как сами были такими же, часто оправдывали студентов. Так что, как говорится, «{{перевод|Gaudeamus igitur juvenes dum sumus|Будем веселы, пока мы молоды}}»!
| |
| ** Кстати, университетов на Руси, на Балканах и Византии не существовало, но не из-за мифической «отсталости», а банально потому, что средневековый университет есть очень специфическое явление, детище западноевропейского католического феодального общества. Например, для его основания необходимо было получить папскую буллу. В других частях света была другая система образования, например, крупные медресе на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Мали тоже называют университетами, хотя это не совсем верное название.
| |
| * В Средневековье все были очень верующими, фанатичными приверженцами христианства.
| |
| ** И да, и нет. С одной стороны — религия была важнейшим способом идентификации, более важным, чем национальность. Христианское вероисповедание считалось чем-то самим собой разумеющимся. С другой — практически все Средневековье сохранялись очаги аутентичного язычества. Так, Литва окончательно ''официально'' крещена только в XIV веке, а языческий культ отправлялся в Прибалтике еще не меньше столетия. В Карпатах славянское язычество бытовало вплоть до [[ордынское иго|монгольского нашествия]] и не меньше полувека после него.<ref>Для понимания масштабов: последние аутентичные славянские язычники — современники дученто, итальянского проторенессанса, а балтийские — вообще гуситов и других «первых ласточек» Реформации. То есть христианство смогло окончательно вытеснить европейское язычество только к самому концу Средневековья, и то чисто номинально: даже в давным-давно крещёных странах продолжали «угощать» всяческих [[домовой|домовых]] и [[водяной|водяных]], то есть, по сути, младших языческих божеств. Даже странно, что в [[Crusader Kings 2]] хронологически [[Художественная правда|правильно изобразили последние анклавы скандинавского язычества в Скандинавии (Вестерботтен, до тринадцатого века), славянского в Померании и Германии (аналогично) и даже эллинского на Пеллопонесе]], но забыли про Карпаты — видимо, не читали фундаментальных исследований Русановой и Тимощука.</ref> И нет, ни Литва, ни тем более Карпаты не были «медвежьим углом». Да и в крещёных странах верования простого народа, а то и [[монах]]ов, зачастую были очень далеки от каноничного христианства. Так, известны случаи приношения жертв [[дьявол]]у, причем не [[мраккультист]]ами, а обычными крестьянами — но потом надо было обязательно покаяться. Горожане не отставали — например, во время масленичных торжеств [[Уличный исполнитель|бродячими артистами]] служилась «Всепьянейшая литургия». Словом, современные религиозные фанатики пришли бы в ужас от обычаев своих средневековых единоверцев. Кстати, охота на ведьм, которую часто приписывают средневековью, на самом деле началась значительно позже, уже в эпоху Реформации. А в аутентичном средневековье, если бы кто-то пожаловался, что его соседка — ведьма и навела на него порчу, то наказали бы не соседку за ведовство, а горе-[[доносчик]]а за языческую веру в ведьм.
| |
| ** [[Двоеверие]] же! Термин взят из [[Богатыри и чудища лесные|древнерусских]] поучений против язычества, авторы которых бичуют своих единоверцев, которые считают себя христианами, но при этом продолжают совершать языческие обряды. Существовало не только на Руси, но и во всех недавно крещенных странах Европы на протяжении первых эдак полутора-двух веков после принятия христианства. Годные примеры ныне существующих двоеверческих (синкретических) систем — [[Лоа и ориша|вуду]] или народные культы Латинской Америки, например; вот как-то похоже это дело и выглядело. А в раннее Средневековье жители, например, Франкского королевства или Британских островов за пределами крупных городов с епископскими кафедрами оставались язычниками безо всякого «двоеверия». Как вы думаете, почему современное английское слово «pagan», франузское «païen», итальянское «pagani», испанское «pagano» («язычник»), и даже русское «поганый» (изменившее за века первоначальный смысл) происходит от позднелатинского «paganus» (сельский житель)?
| |
| ** А еще еретиков в средневековой Европе хватало. Кончали они обычно плохо, по крайней мере, вплоть до эпохи Реформации… но существовали. Самые известные — катары и гуситы (впрочем, последние — это уже почти Возрождение), но также существовали, к примеру, лолларды, вальденсиане, фратичеллиане, приверженцы Цвингли и даже такая экзотика, как адамиты и мессалиане. А в Темные века еще не были окончательно уничтожены гностицизм и арианство. Вестготские королевства Испании до арабского завоевания были в основном арианскими, в остальной Европе вплоть до VI—VII веков существовали гностические секты присциллиан, валентиниан, манихеев.
| |
| ** Вальденсы отсиделись в альпийских долинах и существуют до сих пор.
| |
| * Подпункт к предыдущему: Ватикан был абсолютно всевластен, папы ставили и свергали королей по желанию левой пятки и могли отлучить целую страну.
| |
| ** Кхм… Не касаясь преимущественно православной Восточной и Южной Европы, которая плевать хотела на этого вашего папу… Испания до арабского завоевания была в основном арианской. Церковь в Британии и Ирландии не подчинялась папе вплоть до Вильгельма Завоевателя. А во Франции вообще до самого ренессанса существовало т. н. «галликанство» — нечто вроде более позднего англиканства, только не побившее горшки с Римом окончательно. В континентальной Европе авторитет папы зависел от наличия у конкретного папы, во-первых, поддержки, во-вторых, яиц. При наличии того и другого отлучённый светский владыка был обречен на [[w:хождение в Каноссу]].<ref>Кстати о птичках. Хождение в Каноссу, конечно, стало крылатым выражением, означающим принудительное унизительное раскаяние, и используется как иллюстрация всемогущества Ватикана, но там было не все так однозначно. Достаточно вспомнить, что когда спустя два года папа Григорий VII опять отлучил Генриха IV, тот уже никуда каяться не ходил, а вместо этого восстал, в 1083 году захватил Рим и поставил лояльного себе антипапу Климента III.</ref> При отсутствии — можно было нарваться, например, на [[w: Авиньонское пленение]]. Ну и вообще антипапы, оспаривающие авторитет настоящих пап, появлялись регулярно в ходе церковных интриг, и многих из них поддерживали светские властители. Педаль в асфальт вдавил [[w: Великий западный раскол]], когда на протяжении почти полувека было двое независимых друг от друга пап (а потом аж ''трое'').
| |
| * [[Рыцарь и дама сердца|Рыцари боготворили прекрасных дам]], совершали ради них подвиги и вообще на край света были готовы пойти за своей любовью! <s>Не то что современные мужланы, которым только одного и надо.</s>
| |
| ** [[Субверсия|С сильно прикрученным фитильком]]. Во-первых, куртуазность возникла намного позже, чем рыцарское сословие как таковое. Во-вторых, куртуазное отношение распространялось только на знатных дам, простолюдинку могли [[изнасилование — худшее из зол|изнасиловать]] без задней мысли — [[сословная мораль]] же! В-третьих, куртуазная любовь не ставила своей целью ни заключение брака, ни какие-либо половые отношения вообще, скорее наоборот. При желании можно было объявить дамой сердца жену сеньора или же вообще Богородицу или святую. Это не воспринималось как [[супружеская измена]] (в первом случае) или как кощунство (во втором) именно потому, что никаких отношений не подразумевалось, просто ролевая игра.
| |
| ** Кстати, о сексуальных отношениях в средневековье устойчивых стереотипов нет, но нередко пытаясь в реконструкцию, авторы порождают викторианскую мораль или вообще что-то уровня гностической ереси. По имеющимся данным, ничего подобного в мейнстриме не было — даже существовало поверье, что только женщина испытавшая оргазм могла забеременеть, так что жене в постели удовольствие доставить вполне стремились.
| |
| * Рыцарские доспехи очень много весили, упавший с коня рыцарь не мог даже встать без посторонней помощи. Мечи тоже были невероятно тяжёлыми.
| |
| ** Штамп, пошедший от Вальтера Скотта и других романистов той эпохи, когда тяжёлые доспехи вышли из употребления окончательно. Они путали боевые доспехи с турнирными, в которых действительно встать очень сложно (да и, собственно, не нужно — если тебя сбросили с коня, ты проиграл, и турнир для тебя закончен). Боевые доспехи были легче и удобно распределяли вес по всему туловищу, в них вполне можно было и встать, и даже пробежаться. Что до мечей, то, к примеру, классический раннесредневековый каролинг (мечи этого типа были распространены по всей Европе от Ирландии до Волги) весит около полутора килограммов, романский из Высокого Средневековья — килограмм-два. Не тридцать, как рассказывают некоторые учителя истории. Чисто логически: из какого металла они должны быть изготовлены, чтобы столько весить при длине где-то в районе метра? Висмут? Уран? Торий? Откуда бы они взялись в средневековье?
| |
|
| |
|
| == Примечания ==
| | - Бабушка, с вами я спасу всех!<br /> |
| <references/> | | - Какой ты нехороший стал… зачем бороду отпустил? Обрей, Борюшка, я не люблю… Ну пробрей хоть «дорожку благонамеренности». |
|
| |
|
| {{Nav/Средневековье}}
| | «Ба! Это в ней классицизм говорит», - подумал он, и, отказавшись от уксуса анализа, принялся кушать всё. |
| {{Nav/История Европы}}
| | |
| {{Nav/Место действия}}
| | «Что же мне здесь делать?» - спросил он себя после завтрака; но, увидев, как Марфинька, переступая через канавку, приподняла край платья и вышитой юбки, и как из-под платья вытянулась кругленькая, точно выточенная, крепкая небольшая нога, Райский решил, что он поставит здесь свой домашний жертвенник и посвятит себя развитию милого существа. |
| | |
| | Но опыты над Марфинькой пока еще не подвигались вперёд, и не будь она такая хорошенькая, он бы устал давно от бесплодной работы. |
| | «Ещё один опыт», - думал он. |
| | |
| | - Хорошо тебе?<br /> |
| | - Неловко ногам… больно, пустите. |
| | |
| | Она не подала никаких надежд на превращение из наивного, подчас ограниченного ребёнка в женщину. |
| | |
| | С горя пошёл он к Леонтию, где и увидал оригинальную манеру входить в дома: через окно. Последовав этому образцу, он нашёл там Марка. |
| | |
| | И желая изучить этот субъект, он пригласил его и, осветив надлежащим образом жжёнкой [то есть угостив Марка недешёвой, кустарно приготовляемой смесью алкогольных напитков, которую традиционно поджигают], принялся за изучение, заплатив за сеанс 80 рублей. |
| | |
| | Изучив всё, он ещё раз готов был спросить себя – что ему делать? Но, увидев возвратившуюся из-за Волги Верочку и поражённый её красотой, он закричал: «Го́лоса, го́лоса!». Пришедший Егорка объяснил, что в Малиновке, кроме «Губернских ведомостей», ничего не получается [т. е. не получают, не выписывают. «Голос» – политическая и литературная газета, которую в 1863 – 1883 издавал А. А. Краевский]. |
| | |
| | - Кузина, - начал опомнившийся Райский, - позвольте увлечь вас в бездонный разговор об искусстве, шагнём оттуда к чувствам, и так далее; не всё же вам открыла попадья.<br /> |
| | - Оставьте меня.<br /> |
| | - О! И эта туда же. Его-о-о-орка!.. чемо-о-одан с чердака тащи!.. пора, видно, мне уезжать отсюда с Богом. А хотя… Вера, если не хотите, чтобы я вас водил – Христа ради, водите вы меня за нос.<br /> |
| | - Хорошо, братец.<br /> |
| | - Егорка! не надо чемодан. |
| | |
| | Распорядившись касательно чемодана, он пошёл к Леонтию; там в кустах был слышен смех и даже поцелуи. Устроив свои дела с Верочкой, Борис захотел устроить и дела Леонтия и дать коварному классическому профилю [т. е. Ульяне Андреевне Козловой, супруге Леонтия, обладательнице такого профиля] урок наедине. |
| | |
| | Дождавшись удобной минуты, он выпрямился во весь рост и начал урок: «О Ульяна, стыд куда вы дели?»<br /> |
| | (Средина урока поклёвана обывательскими курами.) |
| | |
| | Между тем Марк, желая сдержать данную самому себе клятву, - касательно похищения Верочкиного сердца, - начинает для этого заботиться о своей наружности и прежде всего стаскивает с пришедшего к нему Райского пиджак; затем похищает у заглядевшегося на Полину Карповну кадета новые перчатки; потом, приискав приличную квартиру у Секлетеи Бурдолаховой и взяв у Меланхолихи приворотного корня, он смешивает его с порохом [в порохе – селитра, а она, принятая внутрь, оказывает снотворный эффект]. |
| | |
| | Окончив все приготовления, он идёт в овраг и делает выстрел. |
| | |
| | Привлекаемая волшебной силой выстрела, является Вера. |
| | |
| | - О, милый, милый, как ты хорош!<br /> |
| | - Я вспомнил свои прежние манеры.<br /> |
| | - Пойдём к бабушке за благословением, и обвенчаемся.<br /> |
| | - Не пойду… бежим к Секлетее, где у меня квартира.<br /> |
| | - Etes-vous fou? C’est impossible! [Вы с ума сошли? Это невозможно!] |
| | |
| | И они печально расстаются. |
| | |
| | От Меланхолихина заклятья в доме началась чертовщина. Слышались выстрелы. Вера проваливалась… она то и дело бегала на выстрелы в сад, рискуя выдать себя. Райский кричал на весь сад: «Письмо от попадьи!», а Егорка стрелой носился с чемоданом на чердак и обратно. |
| | |
| | Чтобы избавиться от этой чертовщины, Меланхолиха, по поручению бабушки, несколько дней сряду отчитывала всех по старым книгам. Говорила наговор, как умела, и на Райского, и на Верочку, и на Марка, и на Леонтия, и на Марфиньку, и на Викентьева, призывая на них улучшение разума и вящую решимость. |
| | |
| | После сего колдовского наговора, Марфинька с Викентьевым отправились слушать соловья – и возвратились женихом и невестой. |
| | |
| | Верочка же приказала Райскому не пускать себя в обрыв – а сама нарочито тщилась туда спрыгнуть, отчего Борису пришлось удерживать её за хвост платья. |
| | |
| | Но после третьего выстрела никакая сила не могла удержать её; Вера явилась к Марку. |
| | |
| | - Милый, пойдём к бабушке. Нельзя же без благословения и венца.<br /> |
| | - Милая, бежим к Секлетее. Зачем все эти устаревшие предрассудки? Я тебе после дам книгу, где явственно изображена их ненадобность.<br /> |
| | - Oh, c’est toujours impossible, Marc. [О, это, как и раньше, невозможно, Марк.] |
| | |
| | И они грустно расстались. |
| | |
| | Но, уходя, она оглянулась… И тогда Марк, как зверь, схватил её и помчался в беседку, держа Веру под мышкою. |
| | |
| | Оставшийся на краю обрыва Райский, в ожидании Верочки, пускается в бешеную пляску. Вокруг их кружатся и мелькают: новое пальто, двести двадцать рублей, да прежние 80, да Секлетея Бурдолахова, летающая на метле, заголив свои ноги, как и подобает ведьме. |
| | |
| | Бабушка, поражённая случившимся в беседке на дне обрыва, - ходит. |
| | |
| | ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. Ветер хлещет и обвивает платье около ног её; шевелит ей волосы и рвёт с неё шаль; она не замечает и ходит. |
| | |
| | ДЕНЬ ВТОРЫЙ.Бабушка ходит; Райский потерял свою голову. Бабушка ходит. |
| | |
| | ДЕНЬ ТРЕТИЙ. Бабушка ходит. Слуги в ужасе. Только великие души перемогают с такой силой тяжёлые скорби, и одни лишь женщины так выносят их. |
| | |
| | Находившись вдосталь, бабушка легла с Верой. |
| | |
| | Присмирели девки, отгоняя Егорку прочь. |
| | |
| | Належавшись досыта, бабушка встала и приказала уничтожить беседку в обрыве, а Райского просила сделать предостережение русским барышням – что он и исполнил на медной доске масляными красками: «РУССКИЕ ДЕВЫ, НЕ ПРИНИМАЙТЕ ОШИБКИ ЗА ОБРАЗЕЦ И НЕ СКАЧИТЕ, КАК КОЗЫ, С ОБРЫВОВ». |
| | |
| | После всего этого была Марфинькина свадьба, и сия благонравная, прекрасная и достойная удивления девица получила много отменных и назидательных подарков:<br /> |
| | большое зеркало, украшенное скульптурою двух кротко беседующих ангелочков, от бабушки;<br /> |
| | сочинения Вс. Крестовского [автора книги «Петербургские трущобы»], «от любящей Полины Крицкой»;<br /> |
| | подшивку журнала «Домашняя беседа» [для добропорядочных дам], от Нила Андреевича Тычкова;<br /> |
| | «Латинский словарь типографии Каткова [консервативного издателя], составленный П. М. Леонтьевым [профессором римской словесности в Московском университете], от Леонтия Козлова;<br /> |
| | шитое из бархата сердце, набитое мягкой ватою, с вышитою надписью «от Викентьева» [жениха];<br /> |
| | и наконец, клубнику, изображённую на листе бумаги, где подписано: «КЛУБНИКА. Всё, что могу. Рисовал Райский». |
| | |
| | Так добродетель награждаема бывает. |
| | |
| | Посрамлённый Марк бежал из города. Исчез и мсье Шарль; за ним последовал классический профиль Ульяны Андревны. |
| | |
| | Тит Никонович, плача и рыдая, удалился в свою деревню. |
| | |
| | Так наказывается порок. |
| | |
| | Борис Райский, разыгрывая из себя болвана, понял, что природа создала его именно для делания болванов [т. е. статуй] и отправился за границу учиться скульптуре. |
| | |
| | Леонтий Козлов переехал на жительство к Татьяне Марковне, которая приняла его очень любезно и поручила караулить яблоки. Sic transit gloria mundi! [так проходит слава земная] |
| | |
| | * * * |
| | |
| | ЭПИЛОГ |
| | Париж. Мартобря 72 дня [отсылка к гоголевским «Запискам сумасшедшего»] |
| | |
| | N. N. [т. е. письмо неназванному адресату] |
| | |
| | «Спешу, находясь в здравом уме и твердой памяти, уведомить вас первого о новой и неожиданной, только что открывшейся для меня перспективе искусства и деятельности. Пожалейте слепца, безумца, только сегодня прозревшего, угадавшего своё призвание! |
| | |
| | Долго блуждал я в темноте – и чуть не сделался самоубийцей, т. е. чуть не сгубил своего дарования, ставши на ложный путь!.. |
| | |
| | Теперь хотите ли знать, кто я и что я? |
| | |
| | …Я куафёр [дамский парикмахер]. Да; не ахайте и не бранитесь. Глаз у меня есть, вкус тоже. И вместо того чтобы развивать женские сердца, я завиваю женщинам головы, и счастлив и доволен! |
| | |
| | FINIS |
ОБРЫВ
Роман классический, картинный,
отменно длинный, длинный, длинный,
и сатирический и чинный.
Нечто вроде пролога
В одном приволжском городе открыл я рукопись, склеенную из миллиона лоскутков. История этой рукописи следующая: несколько лет тому назад, во время проезда начальника губернии чрез городок этот, из окна того дома, где изволил остановиться Его Превосходительство, вылетела куча рваной бумаги, «на которую и бросились обывательские куры со всех сторон, приняв за какую-то куриную манну эти как снег посыпавшиеся обрывки бумаги». Находившийся же по соседству исправник обрывки эти принял за изорванные Его Превосходительством доносы на него, исправника, и, с свойственным ему самоотвержением, отважно вступил в ожесточённую борьбу с курами и успел спасти многое. Обрывки эти оказались сказанием о жизни некоего художника Бориса Райского.
Я воспользовался этой рукописью, и предлагая читателю, долгом считаю объяснить, что если ему встретится какая-нибудь недомолвка, или недостаток связности, то причиной тому обывательские куры, успевшие поклевать многое.
Мих. Знаменский.
Да, не тем будь помянута покойница, а она виновата! Не пойди она к обрыву и не порази её эта дикая местность, тогда и плод её, герой нашего рассказа, Райский, не обрывался бы на каждом шагу, не творил бы одни только обрывки, и в характере его было бы менее дикости.
Широкая Волга… Бурлаки с их нескончаемыми весёлыми песнями заронили в младенческую душу Райского стремление к изящному и первый зародыш артистического чувства.
В школе Райский дошёл до уравнений, утомился и дальше не пошёл, оставшись совершенно равнодушным к тому, зачем и откуда извлекают корни.
По выходе из школы он занимался изучением того, куда порхнула птичка, какая она, куда села, как почесала носик… И читал всякую дрянь.
В гимназии он не утерпел – взял лист бумаги и начал творить. Затеял портрет, и во имя этого изобразил зрачок, приделал к зрачку нос и даже начал было тушевать усы… а ухо вон где посадил – сбоку лица; да и волоса точно мочала вышли.
Но узнав, что, подражая ему, некоторые из пожилых уже литераторов желают сделать то же самое – Райский оставил было художественную карьеру и был посажен к Аянову в стол [т. е. назначен служить в отдел, начальником которого был Аянов], где и рисовал разные доклады. Бывало, напишет вверху страницы «Доклад о запутанном деле», а ниже такие завитушки изобразит, вместо изложения дела словами!
Бюрократический мир был чужд артистического развития и ничего не понимал в рисованных докладах Райского; а потому он, бросив гражданскую службу, посвятил себя искусству и с таким совершенством изображал две точки в глазах, что займись специально только изображением одной этой вывески души, он бы вскоре стал нашим знаменитым окулистом и пожинал бы лавры наравне с маринистами, дичеписцами и прочими специалистами.
Сблизившись с кузиной Беловодовой, он сказал ей:
- Кузина, у вас душно. Откройте портьеру.
- Отстаньте, кузен, я спать хочу.
- А! – сказал он, и ушёл домой писать вариации на тему «Эй, дубинушка, ухнем».
А в другой раз он изрек той же молодой особе:
- Кузина! Поднимите портьеру, подойдите к окну.
- Laissez-moi tranquille! [оставьте меня в покое]
- Э!! – сказал он, и пошёл домой, насвистывая арию «Эх, зелёная, сама пойдёт; что ж, дубинушка, всё нейдёт да и нейдёт…».
И позже, обеспокоившись тою жизнию, которую вела Беловодова, он ей так прямо и заявил:
- Кузина!!! Прочь из дома этих prince Pierre, comte Serge [князя Петра, графа Сергея], и тётушек, и эти портьеры, драпри.
- Ах, дались вам эти портьеры, - недовольно отвечала кузина.
- О!!! – воскликнул он, ударяя себя в грудь. – У меня есть и точка, и нервная дрожь – и все эти молнии горят здесь, в груди, и я бессилен перебросить их в другую грудь!
В то время, когда Райский прыгал с карьеры на карьеру, на родине его шло всё обычным путём.
Прабабушка всех нигилисток – стриженая бабушка Райского – варила варенье и исполняла прочие реальные обязанности.
Тит Никонович шаркал ножкой и подносил конфекты.
Марфинька кормила кур, а Верочка походила на молодую птичку среди этой ветоши.
Полина Карповна порхала с цветка на цветок, а Нил Андреич читал поучения вольнодумной молодёжи.
Секлетея Бурдолахова пекла вкусные крендели и, снабжая ими город, поддерживала реальное своё существование.
В местной гимназии, не помышляя о классицизме, садили в карцер за неумение отличать животных Amorphozoa от Actinozoa.
В воздухе запахло грозою, и на местность, погрязшую в реализме, надвигалась туча, чреватая Леонтием Козловым и Марком Волоховым.
И вот, в одну из роковых минут, Секлетея Бурдолахова, возвращаясь с дрожжами от просвирни, увидела, как два вышеупомянутые лица, вдохновляемые классическим профилем Ульяны Козловой, читали Кюнера (из библиотеки Райского). [Рафаэль Кюнер (1802 – 1878) – филолог, сделавший много для изучения мёртвых языков; составил практически идеальные учебники древнегреческого и латыни]
Что с Секлетеей было далее – она не помнит, но только с той минуты она решилась бросить свой честный реальный труд, для чего и наклеила ярлык на окно: «СДАЁЦА УГОЛ».
Так шли дела… Однажды Волохов, увлечённый прелестию Аристофана, неожиданно вырвал самую едкую страницу из сочинений этого автора, и кроткий Леонтий мигнуть не успел, как он пожрал её.
Приём был слишком силён, даже и для сильной натуры Волохова. Пришедши в ярость, он выломал дверь в трактире… натравил собак на Полину Карповну… и даже пожелал пристрелить нравоучительного Нила Андреича.
Затем, будучи не в состоянии придумать большего зла, он, в судорогах и с пеной у рта, упал на свою кровать.
Призванный доктор, находя в нём все признаки бешенства, прописал ему противоядие.
Реальнее, чем яблоки реалистки Татьяны Марковны, в городе ничего не было – и Марк отправился воровать их. Пойманный же Верочкой, он заплатил за покраденное запрещёнными книгами, приготовленными было им для одной кухарки. Уходя, он дал себе клятву похитить и сердце Верочки.
Этим посещением он занёс заразу в тихий дом Бережковых. Татьяна Марковна почувствовала отвращение от занятий хозяйством, и в то время как Вера плыла за Волгу к отцу Василию, чтобы с ним писать опровержение на сочинения материалистов, бабушка написала Райскому письмо, убедительно прося его приехать и избавить её от хлопот по хозяйству.
В то же время и Леонтий Козлов спешил уведомить Райского о похождениях Марка, и просил Бориса Павловича прибыть поскорее и спасти всех, потому что, писал он, «с тех пор город, нельзя сказать, чтобы был в безопасности».
Послушавшись двойного призыва, Райский захватил чаю для бабушки и замшевые штаны для Тита Никоновича и явился в Малиновку, перепугав не на живот, а на смерть всех кур, индеек, уток, голубей и галок.
- Бабушка, с вами я спасу всех!
- Какой ты нехороший стал… зачем бороду отпустил? Обрей, Борюшка, я не люблю… Ну пробрей хоть «дорожку благонамеренности».
«Ба! Это в ней классицизм говорит», - подумал он, и, отказавшись от уксуса анализа, принялся кушать всё.
«Что же мне здесь делать?» - спросил он себя после завтрака; но, увидев, как Марфинька, переступая через канавку, приподняла край платья и вышитой юбки, и как из-под платья вытянулась кругленькая, точно выточенная, крепкая небольшая нога, Райский решил, что он поставит здесь свой домашний жертвенник и посвятит себя развитию милого существа.
Но опыты над Марфинькой пока еще не подвигались вперёд, и не будь она такая хорошенькая, он бы устал давно от бесплодной работы.
«Ещё один опыт», - думал он.
- Хорошо тебе?
- Неловко ногам… больно, пустите.
Она не подала никаких надежд на превращение из наивного, подчас ограниченного ребёнка в женщину.
С горя пошёл он к Леонтию, где и увидал оригинальную манеру входить в дома: через окно. Последовав этому образцу, он нашёл там Марка.
И желая изучить этот субъект, он пригласил его и, осветив надлежащим образом жжёнкой [то есть угостив Марка недешёвой, кустарно приготовляемой смесью алкогольных напитков, которую традиционно поджигают], принялся за изучение, заплатив за сеанс 80 рублей.
Изучив всё, он ещё раз готов был спросить себя – что ему делать? Но, увидев возвратившуюся из-за Волги Верочку и поражённый её красотой, он закричал: «Го́лоса, го́лоса!». Пришедший Егорка объяснил, что в Малиновке, кроме «Губернских ведомостей», ничего не получается [т. е. не получают, не выписывают. «Голос» – политическая и литературная газета, которую в 1863 – 1883 издавал А. А. Краевский].
- Кузина, - начал опомнившийся Райский, - позвольте увлечь вас в бездонный разговор об искусстве, шагнём оттуда к чувствам, и так далее; не всё же вам открыла попадья.
- Оставьте меня.
- О! И эта туда же. Его-о-о-орка!.. чемо-о-одан с чердака тащи!.. пора, видно, мне уезжать отсюда с Богом. А хотя… Вера, если не хотите, чтобы я вас водил – Христа ради, водите вы меня за нос.
- Хорошо, братец.
- Егорка! не надо чемодан.
Распорядившись касательно чемодана, он пошёл к Леонтию; там в кустах был слышен смех и даже поцелуи. Устроив свои дела с Верочкой, Борис захотел устроить и дела Леонтия и дать коварному классическому профилю [т. е. Ульяне Андреевне Козловой, супруге Леонтия, обладательнице такого профиля] урок наедине.
Дождавшись удобной минуты, он выпрямился во весь рост и начал урок: «О Ульяна, стыд куда вы дели?»
(Средина урока поклёвана обывательскими курами.)
Между тем Марк, желая сдержать данную самому себе клятву, - касательно похищения Верочкиного сердца, - начинает для этого заботиться о своей наружности и прежде всего стаскивает с пришедшего к нему Райского пиджак; затем похищает у заглядевшегося на Полину Карповну кадета новые перчатки; потом, приискав приличную квартиру у Секлетеи Бурдолаховой и взяв у Меланхолихи приворотного корня, он смешивает его с порохом [в порохе – селитра, а она, принятая внутрь, оказывает снотворный эффект].
Окончив все приготовления, он идёт в овраг и делает выстрел.
Привлекаемая волшебной силой выстрела, является Вера.
- О, милый, милый, как ты хорош!
- Я вспомнил свои прежние манеры.
- Пойдём к бабушке за благословением, и обвенчаемся.
- Не пойду… бежим к Секлетее, где у меня квартира.
- Etes-vous fou? C’est impossible! [Вы с ума сошли? Это невозможно!]
И они печально расстаются.
От Меланхолихина заклятья в доме началась чертовщина. Слышались выстрелы. Вера проваливалась… она то и дело бегала на выстрелы в сад, рискуя выдать себя. Райский кричал на весь сад: «Письмо от попадьи!», а Егорка стрелой носился с чемоданом на чердак и обратно.
Чтобы избавиться от этой чертовщины, Меланхолиха, по поручению бабушки, несколько дней сряду отчитывала всех по старым книгам. Говорила наговор, как умела, и на Райского, и на Верочку, и на Марка, и на Леонтия, и на Марфиньку, и на Викентьева, призывая на них улучшение разума и вящую решимость.
После сего колдовского наговора, Марфинька с Викентьевым отправились слушать соловья – и возвратились женихом и невестой.
Верочка же приказала Райскому не пускать себя в обрыв – а сама нарочито тщилась туда спрыгнуть, отчего Борису пришлось удерживать её за хвост платья.
Но после третьего выстрела никакая сила не могла удержать её; Вера явилась к Марку.
- Милый, пойдём к бабушке. Нельзя же без благословения и венца.
- Милая, бежим к Секлетее. Зачем все эти устаревшие предрассудки? Я тебе после дам книгу, где явственно изображена их ненадобность.
- Oh, c’est toujours impossible, Marc. [О, это, как и раньше, невозможно, Марк.]
И они грустно расстались.
Но, уходя, она оглянулась… И тогда Марк, как зверь, схватил её и помчался в беседку, держа Веру под мышкою.
Оставшийся на краю обрыва Райский, в ожидании Верочки, пускается в бешеную пляску. Вокруг их кружатся и мелькают: новое пальто, двести двадцать рублей, да прежние 80, да Секлетея Бурдолахова, летающая на метле, заголив свои ноги, как и подобает ведьме.
Бабушка, поражённая случившимся в беседке на дне обрыва, - ходит.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. Ветер хлещет и обвивает платье около ног её; шевелит ей волосы и рвёт с неё шаль; она не замечает и ходит.
ДЕНЬ ВТОРЫЙ.Бабушка ходит; Райский потерял свою голову. Бабушка ходит.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ. Бабушка ходит. Слуги в ужасе. Только великие души перемогают с такой силой тяжёлые скорби, и одни лишь женщины так выносят их.
Находившись вдосталь, бабушка легла с Верой.
Присмирели девки, отгоняя Егорку прочь.
Належавшись досыта, бабушка встала и приказала уничтожить беседку в обрыве, а Райского просила сделать предостережение русским барышням – что он и исполнил на медной доске масляными красками: «РУССКИЕ ДЕВЫ, НЕ ПРИНИМАЙТЕ ОШИБКИ ЗА ОБРАЗЕЦ И НЕ СКАЧИТЕ, КАК КОЗЫ, С ОБРЫВОВ».
После всего этого была Марфинькина свадьба, и сия благонравная, прекрасная и достойная удивления девица получила много отменных и назидательных подарков:
большое зеркало, украшенное скульптурою двух кротко беседующих ангелочков, от бабушки;
сочинения Вс. Крестовского [автора книги «Петербургские трущобы»], «от любящей Полины Крицкой»;
подшивку журнала «Домашняя беседа» [для добропорядочных дам], от Нила Андреевича Тычкова;
«Латинский словарь типографии Каткова [консервативного издателя], составленный П. М. Леонтьевым [профессором римской словесности в Московском университете], от Леонтия Козлова;
шитое из бархата сердце, набитое мягкой ватою, с вышитою надписью «от Викентьева» [жениха];
и наконец, клубнику, изображённую на листе бумаги, где подписано: «КЛУБНИКА. Всё, что могу. Рисовал Райский».
Так добродетель награждаема бывает.
Посрамлённый Марк бежал из города. Исчез и мсье Шарль; за ним последовал классический профиль Ульяны Андревны.
Тит Никонович, плача и рыдая, удалился в свою деревню.
Так наказывается порок.
Борис Райский, разыгрывая из себя болвана, понял, что природа создала его именно для делания болванов [т. е. статуй] и отправился за границу учиться скульптуре.
Леонтий Козлов переехал на жительство к Татьяне Марковне, которая приняла его очень любезно и поручила караулить яблоки. Sic transit gloria mundi! [так проходит слава земная]
ЭПИЛОГ
Париж. Мартобря 72 дня [отсылка к гоголевским «Запискам сумасшедшего»]
N. N. [т. е. письмо неназванному адресату]
«Спешу, находясь в здравом уме и твердой памяти, уведомить вас первого о новой и неожиданной, только что открывшейся для меня перспективе искусства и деятельности. Пожалейте слепца, безумца, только сегодня прозревшего, угадавшего своё призвание!
Долго блуждал я в темноте – и чуть не сделался самоубийцей, т. е. чуть не сгубил своего дарования, ставши на ложный путь!..
Теперь хотите ли знать, кто я и что я?
…Я куафёр [дамский парикмахер]. Да; не ахайте и не бранитесь. Глаз у меня есть, вкус тоже. И вместо того чтобы развивать женские сердца, я завиваю женщинам головы, и счастлив и доволен!
FINIS