Отец солдата

Подтвердите право избирателя. Эта статья принимает участие в Выборах избранной статьи и совещаниях Берегового Братства. В связи с этим право на редактирование данной статьи ограничено: анонимы и недавно зарегистрированные участники не могут править эту статью. Спасибо за понимание. Славься, Арстотцка!

Отец солдата
Общая информация
Жанр	Военная драма
Страна производства	СССР
Киностудия	Грузия-фильм
Режиссёр	Резо Чхеидзе
Автор сценария	Сулико Жгенти
Когда вышел	1964 г.
Продолжительность	92 минуты
В главных ролях:
Серго Закариадзе	Георгий Махарашвили
Гия Кобахидзе	Годердзи Махарашвили

«Отец солдата» (груз. «ჯარისკაცის მამა») — советская военная драма 1964 года.

Сюжет

Лето 1942 года. Крестьяне из грузинского аула софели провожают в далёкий путь односельчанина — седоусого патриарха Георгия Махарашвили. Его сын Годердзи, старший лейтенант танковых войск, попал в госпиталь по ранению, и отец отправляется его навестить. Добирается где на перекладных, а где и просто пешком — как привык в своём посёлке, из которого не выезжал почти всю жизнь, — и с поистине крестьянским простодушием расспрашивает всех встречных, не знают ли они его сына, рассказывает о нём и о себе. А вокруг тем временем Великая Отечественная разворачивается во всём своём не приукрашенном пропагандой следующего века виде: бегут беженцы, горят сёла.

Наконец смешной не совсем иностранец доходит до госпиталя… и сына не застаёт — тот выздоровел и вернулся на фронт. Старика уговаривают тоже возвращаться — домой, но тот отказывается и отправляется вслед за Гоги в Демидово, где стоит его часть. Ситуация повторяется: в Демидово уже стоят немцы, туда не попадёшь, а танковая часть ушла своей дорогой. Махарашвили ночует с солдатами в хате на постое у местной тётки, а назавтра попадает в свой первый бой, прячась в стерне, видит, как отставший от своих фашистский шутце добивает раненого советского бойца и в гневе убивает негодяя одними кулаками и прикладом его собственного автомата. Снова попав к своим, старик записывается в действующую армию, чтобы следовать за сыном.

Начинается фронтовая рутина. Георгий трудится на подсобных работах: роет окопы, носит воду и патроны; потом начинается наступление, старик сражается наравне с молодыми, вытаскивает раненых из-под огня. Ранней, ещё снежной весной часть выходит на границу и Георгий с товарищами вновь воздвигают поваленный столб с надписью «СССР». На мосту Королевы Луизы старик находит надпись: «Здесь первыми прошли танки старшего лейтенанта Махарашвили» (отсылку к реальной надписи на ж/д мосту у Южного вокзала Кёнигсберга «Здесь гвардейцы полковника Толстикова прошли первыми») — и радуется, что он на верном пути.

По дороге на Берлин подразделение Георгия останавливается рядом с монастырским виноградником. Старый крестьянин радуется весне — времени пахать и сеять, ласково гладит лозы. Здесь его прерывает танковая колонна, намеревающаяся пройти виноградник насквозь. Старик с воплями бросается наперерез танкам и чуть не ложится под траки, а когда танкисты пытаются его оттащить — навешивает им по мордам. «А ты видел, что они у нас делали?» — пытается оправдаться танкист, на что мудрый старец грозно каркает: «Это АНЫ дэлали! А ты щто — фащистом стал, да?» — и с горькой иронией предлагает быть последовательными и взять пример с фашистов ещё и в расстреле подвернувшихся под руку детей. Танкистам становится стыдно, и колонну всё-таки заворачивают на торную дорогу.

В Берлине Георгий и его часть сражаются за очередное здание — фашисты блокировали там ещё один советский отряд. По громкой связи отдаётся ультиматум фашистам сложить оружие; наступает ночь и в перестрелке возникает передышка. Солдаты тихо беседуют — и тут с третьего этажа, где оборонялись наши, доносится грузинское пение, и выясняется, что это именно Годердзи. Радостные отец и сын долго перекрикиваются — но утром немцы решают продолжить сопротивление и возобновляют огонь. Рота Георгия их додавливает, и смертельно раненый в ходе этого последнего боя Годердзи умирает у отца на руках. «Как ты вырос, сынок мой! Какой стал большой! Матери твоей что сказать?» — повторяет осиротевший старик.

Последние кадры фильма: опустошённый Георгий вместе со своей ротой на пути домой. На разводном Дровяном мосту в Кёнигсберге он видит уже другую надпись: «Здесь первыми прошли танки Героя Советского Союза старшего лейтенанта Махарашвили». Слов не нужно. Хороший плохой конец.

Тропы и штампы в фильме

• Билингвальный бонус — первая примерно четверть, если не треть фильма идёт на чистом грузинском — без перевода, без титров, без ничего. При колоризации в нулевых всё-таки добавили закадровый перевод, причём голосом аж целого Джигарханяна.
  • Спрятаться за языковым барьером — благодаря этому удалось протащить под радарами толстые намёки, что Махарашвили, оказывается, верующий: в начале фильма он молится, а в сцене с виноградником поёт «Ты еси лоза» — грузинский церковный гимн Богородице.
  • Ай да сукин сын! — перекрикиваясь в берлинских руинах с Годердзи по-грузински, Георгий в какой-то момент на радостях произносит совершенно отчётливое «сукин сын». Видимо, цензура приняла это за грузинский же язык и трогать не стала.
• Бюджет пишет сюжет — сюжет не сюжет, но заложенные по плану 360 тысяч рублей съёмочная группа перерасходовала сильно, так что пришлось одалживать реквизит то на Мосфильме, то у настоящих военных. Спецдефекты заметны невооружённым глазом: в некоторых батальных сценах стреляет от силы каждый третий автомат, остальными актёры просто трясут. Впрочем, фильм и не про это.
• Виноград означает роскошь — не в лобовом в смысле «дорого-богато», а роскошь мирной жизни и созидательного труда, от которой Махарашвили — сам крестьянин-виноградарь — оторван войной. То-то он так и взъелся на танкистов, которые эту роскошь хотели буквально с грязью смешать.
• Если ты его убьёшь, ты будешь как он — строго говоря, «его» и «он» здесь не тождественны, но эмоционально сцена с виноградником давит на ту же кнопку.
• Кривой монтаж — в сцене с виноградником старшина показан торчащим из нижнего люка уже после того, как показано, что он из него вылез на выручку товарищу, побитому Георгием.
• Эмоциональные качели классические, по ГОСТу. Чудаковатый провинциал со смищным аксэнтом попадает в такие перипетии, что как минимум в горле ком.

Тропы и штампы вокруг фильма

• Актёр одной роли — в XXI веке Серго Закариадзе знают именно за этот фильм, хотя в шестидесятых посмотреть на него ехали буквально со всего Союза (актёром он был по преимуществу театральным, хотя и не только). На похороны Закариадзе в 1971 году местная военная часть принесла венок с краткой эпитафией: «Отцу солдата от его сыновей».
• Здесь прусский дух, здесь Пруссией пахнет — почти все натурные съёмки «Германии» проводились в Калининградской области. И создателям фильма пришлось немало попотеть, чтобы найти там селекционера, разводившего виноград, а потом ещё и убедить его пустить съёмочную группу на делянку.
• Мы тебя где-то уже видели — а ведь пацанёнок на попутной телеге, на которой едет Георгий — это Костя Иночкин Данька Щусь Виктор Косых.
• Основано на реальных событиях, аж дважды, только два прототипа объединены в одного персонажа. Командный дедушка кавказской национальности был однополчанином Сулико Жгенти и действительно носил имя Георгий Махарашвили. Дед отличался недюжинной физической силой, заботился о сослуживцах, как о сыновьях, и быстро стал всеобщим любимцем части. А ситуация с отцом, который ездил к сыну в госпиталь, но не застал, произошла с самим Жгенти — только его отец, разумеется, за ним на фронт не последовал.
• Сословная мораль — одиозная министр культуры Фурцева (по другим воспоминаниям, это был председатель комитета Совмина по кинематографии Романов) чуть было не зарезала фильм по восхитительному поводу: момент, когда Махарашвили даёт люля командиру танка (Вячеслав Жариков), собирающемуся снести виноградник, расценили как пропаганду неповиновения в армии. Спас фильм начальник отдела культуры Главполитуправления армии и флота генерал-майор Евгений Востоков, постановивший: «Это не солдат наказывает офицера, а отец воспитывает танкиста, годящегося ему в сыновья, беречь всё живое!» Катить бочку на фронтового офицера чиновники уже не решились.
• Третий том «Мёртвых душ» — отснятого материала оставалось если не на ещё один фильм, то на конкретную такую режиссёрскую версию точно. И Чхеидзе очень хотел эту версию выпустить, но увы — в течение квартала негативы требовалось сдавать государству как содержащие серебро, так что они пошли в утиль.
• Характерное имя — когда герою поставили памятник в родном селе его прототипа и выбили на постаменте имена всех местных уроженцев, погибших на войне, оказалось, что Махарашвили среди них чуть-чуть не половина.