Популярное заблуждение/Лингвистика

Это подстатья к статье Популярное заблуждение/Реальная жизнь. Навигационные шаблоны и плашки здесь не нужны.

Примеры

• Санскрит и русский похожи. Да, похожи, но как совсем уж далёкие родственники — намного меньше, чем русский с любым другим языком славянской группы. Гораздо больше сходства в грамматике у литовского языка, законсервировавшего архаичные черты.
• Русские — единственный народ, который называет себя именем прилагательным, а у других народов — сплошь существительные. На самом деле, например, ещё древние римляне называли себя «римскими» (romanus — это прилагательное). Точно так же в наши дни français и italiano, American и English — это всё тоже прилагательные.
  • Более того, «русский» (и все прочие прилагательные названия народов) в данном случае не прилагательное, а субстантив — прилагательное, перешедшее в существительное. Аналогично «рабочий», «военный», «часовой», «заведующий», «больной», «мороженое», «жаркое». Все эти слова тоже отвечают на вопрос «какой», но являются существительными. Так что уникальность русских здесь разве что в том, что у них нас в языке субстантивировано название только одного народа — своего собственного, а для остальных существуют нормальные существительные.
• Русский язык якобы очень далеко отстоит от других славянских (и чуть ли не вообще от индоевропейских), из-за чего его можно считать финно-угорским\тюркским. Такое можно услышать как с положительной коннотацией от представителей финно-угорских и тюркских народов России, так и с отрицательной — от небратьев-славян. Или что все славяне друг друга понимают, но не русские. Нет, просто нет. Условный поляк почти одинаково поймёт что хорвата, что украинца, что русского (то есть серединка на половинку. И да, «все славянские» языки, на которые совершенно не похож русский — это украинский, белорусский и польский. Других нет. И пофиг, что «исконно славянское слово» в оных заимствовано из немецкого, а в русском и южно-русских как раз сохранился славянский вариант (фарба vs. краска) или оба заимствованы, но из разных языков (папера vs. бумага), или даже оба заимствованы от одного слова из одного языка, но разными путями (цукар vs. сахар)). Финно-угорской и тюркской лексики в русском языке не так уж и много, и уж тем более мало что взято из грамматики (много из языков с агглютинативным строем и не возьмёшь — они с индоевропейскими конвергируются очень слабо).
  • То же самое часто говорят про украинский с другой стороны горе-патриотических баррикад: якобы это тюркский язык «потуреченцев». Тоже бред по той же причине. А вот польской лексики в украинском хватает, но, опять же, не настолько, чтобы выбросить его из восточнославянской группы или объявить «русским, испорченным польским»). Лингвисты оценивают количество полонизмов в современном украинском языке в несколько тысяч. С учетом западноукраинских диалектизмов это число возрастет до 15-17 тысяч, но это все равно достаточно мало (всего слов больше миллиона). Гораздо больше украинских слов, расходящихся с русскими — просто результат независимой эволюции юго-западных и северо-восточных диалектов древнерусского языка, процесса, начавшегося еще во времена Киевской Руси, развившегося в позднем средневековье и зафиксированного в качестве литературной нормы в XVII—XIX веках, плюс разные грамматические архаизмы, сохранившиеся от древнерусского. Например, в украинском это звательный падеж, который в русском обычно совпадает с именительным (Іване! Петре! Авторе правки!), утраченная в русском языке вторая палатализация согласных — (рука — руці, нога — нозі) и так далее.
    • В русинском языке (или диалекте украинского, срач сейчас не принципиален) заимствований не меньше, как порой утверждают «слышавшие звон», а намного больше, чем в литературном украинском. Просто основные заимствования там не из польского, а от других соседей — венгерского (который даже не индоевропейский, а как раз-таки финно-угорский), в меньшей степени (и в зависимости от местности) словацкого, румынского. Плюс культурное влияние имперского немецкого.
  • Более мягкая вариация заблуждения, которая, однако, поразила интернет подобно чуме и просочилась даже на Запад. Согласно ему, в русском и украинском всего лишь 62 % общей лексики, из-за чего украинский ближе к словацкому, чем русскому (!!!). Берёт своё начало из книги одного Выбегаллы, долгое время была забыта, но в виду последних событий обрела новую жизнь среди украинцев. Согласно списку Сводеша, по которому и определяется родство языков, сходство между русским и украинским в лексике составляет 85 %.
  • У болгар вон тюркизмов больше, чем у украинцев и русских, вместе взятых. И ничего, никто, кроме националистов и пуристов, не парится.
• И да, сколько бы лексики не было заимствовано языком, это не может перевести его в другую языковую семью или сделать неродным для прежних родственных. Допустим, в английском 55 % лексики имеют романское происхождение, но он все равно остается германским.
  • И японский — НЕ родственник китайского, несмотря на заимствованную письменность и чуть ли не больше половины современного словаря. Это язык-изолят, и есть только гипотезы о его очень давнем родстве с корейским. Грамматический строй японского от китайского отличается не меньше, чем от русского.
• Наречие — это не недоязык орков из мордора, говорящих на обрывках надерганных откуда-то чужих языков. Это просто группа диалектов. Поэтому в «малороссийском наречии» ничего обидного для украинцев нет, как и «великоросское наречие» это не болгарско-кипчакский суржик. Просто русским языком до 1918 года считался язык русских, которыми считались великороссы, малороссы и белорусы, говорившие, соответственно, на великоросском, малороссйском и белорусском наречиях. Затем оные народы были признаны русским, украинцами и белорусами, а их наречия — русским, украинским и белорусским языками.
• Просторечные выражения, вроде «егонный» и «ихний», вопреки заблуждению, являются частью русского языка. Самое простое подтверждение — это возможность носителя с лёгкостью понять смысл, даже не обладая контекстом. Язык как живая система обладает абсолютно разными системами письма, и что для литературного варианта неприемлемо, то вполне естественно для народного языка.
  • Так-то это попросту просторечные слова, которые допустимы, например, в литературе для передачи прямой речи. См. в Национальном Корпусе Русского Языка: евоный, ихний.
  • В украинском «їх» и «їхній» — слова с различным значением: «кого (я вижу)?»/«чей? кому принадлежащий?». Очень удобно.
• Украинский — самый красивый язык. Для западноевропейцев славянские языки неотличимы на слух. И отзываются о них, как и о немецком (который действительно звучит грубовато). Хотя ничего принципиально некрасивого в славянских языках нет: гласные стоят почти за каждой согласной, средняя длина слов до 8-10 букв, а вокализм есть практически во всех языках. То есть то что утяжеляет речь нет. Виной тому шипящие и свистящие, которыми изобилуют славянские языки, а также чёткое произношение всех согласных или почти всех. Так это не уродство, а скорее своеобразность наших языков. Но носителей русского другие славянские языки способными умилить, ведь них полно уменьшительно-ласкательных форм. В том числе и украинский. А иногда и сознательной, на иной взгляд смешной архаизации, как чешский со своими «абы не как у немцев» летадлами и накладаками. Возможно, если сравнивать славянские языки, украинский и чешский войдут в тройку. Но и русский в красоте не уступает, особенно московский и северный говоры.
• Благодаря голливудскому кино со лжерусскими на Западе появился стереотип, что русский язык — это что-то гортанное с кучей твёрдых звуков. Носители русского недоумевают, ведь гортанных звуков в русском нет. А среди славянских языков русский содержит больше всего палатализаций (умягчений звуков), из-за чего по звучанию куда ближе к киношно-итальянскому, нежели к гортанному языку «злых советских полковников». Да плюс ещё и очень открыто произносимые гласные. Вот в других славянских языках не постесняются и «хлэб» сказать — должно быть, именно из языков лжерусских актёров и потащили заблуждение.
• Очень часто можно услышать утверждения о наличии ошибок, исходя из противоречий в живой речи и словарях. Так вот в современной лингвистике такие явления ошибками считаться не могут — это и есть норма речи, получившаяся в результате норм и законов самого языка. А существование условной «правильной речи» — скорее один из вариантов, который в теории должен быть наиболее понятен большинству населения, но в виду объективного процесса изменения языка, словари будут отставать от языка носителей, минимум, на несколько лет.
  • И насколько живая речь далека от нормы, зависит больше от истории страны, чем от усилий лингвистов. Например, в России традиционно диалекты больших городов похожи, и от Смоленска до Владивостока говорят достаточно одинаково, чтобы понимать друг друга. Классический немецкий хохдойч — вообще скорее книжный язык, на нём ставят пьесы и говорят по телевизору. Испанский кастильяно и вовсе неродной для большинства испанцев: это диалект примерно 15 % населения, которое проживает в Мадриде и окрестностях.
    • Литературный немецкий — да, книжный, но на нём или, как минимум, очень близко к нему говорят во всей северной и центральной Германии, точнее — севернее Майна, того самого, на котором стоит Франкфурт. А вот в южной Германии, Австрии и Швейцарии, таки да, в ходу куда чаще местные диалекты. Живущий в Кёльне и в Бонне, изначально с лёгкостью понимает речь жителей Гамбурга и Берлина, а вот речь жителей Мюнхена воспринимает как полную тарабарщину, пока те не переходят на как бы общепринятый стандарт.
• Кириллическое письмо, которым написаны эти строки, создали вовсе не Кирилл и Мефодий. Во-первых, Кирилл лишь перед смертью постригся в монахи и принял это имя, а до того всю жизнь был Константином. Во-вторых, принято считать, что он сочинил глаголицу, которая вообще с нуля, а не модифицированный греческий алфавит — просто раньше его считали просто «создателем славянской азбуки», но последняя сменилась на прототип современной, а название осталось. И в-третьих, то, что сейчас зовётся кириллицей, создали скорее ученики Мефодия уже после смерти учителя. Но таки да, Кирилл привнёс очень много идей в этот алфавит, хоть и не сам.
  • Гипотеза, согласно которой Солунские братья создали всё-таки кириллицу, а глаголица вторична по отношению к ней и имела целью оторвать славян от греческой традиции в процессе их латинизации, хотя и не является магистральной, тем не менее, вполне академична, а не выбегалловская. Её аргументация, в частности, популярно изложена в книге В. А. Истрина «1100 лет славянской азбуки» (М.: Наука, 1988).
  • Братья-болгары часто отмечают, что Кирилл и Мефодий были собственно болгарами. По известным данным они происходили из верхушки служивой знати Империи, род к которому они принадлежали изначально был армянского происхождения (таковых там было очень немало, были и императоры армянского происхождения). Основанием для утверждения их славянского происхождения служит их очень глубокое знания славянского языка, настолько что их переводы зачастую опознаются одним только литературоведческим анализом — художественные достоинства трудов их учеников обычно заметно им уступают, хотя для большинства из них славянский язык точно был родным.
• Кстати, о рунах. Руны — это не только «магические знаки». Руны — это прежде всего письменность, которую удобно выцарапывать на твёрдой поверхности; поэтому наука знает несколько не связанных друг с другом рунических письменностей. Да, гопники на стёклах электричек пишут царапают рунами, с ромбическими «О» и треугольными «Б» и «В». Да, руны сильно измельчали в плане культурной значимости.
  • Если уж на то пошло, руны вообще не являлись «магическими знаками», что бы ни утверждали нео-псевдо-язычники. Да, скандинавские заклинания и заговоры записывались рунами — но лишь постольку, поскольку именно такая письменность была принята там и тогда. Самостоятельного магического значения у рун не было. С таким же успехом можно говорить про «магическую» латиницу, кириллицу, греческий алфавит… ими же тоже записывались в том числе всевозможные заклинания и молитвы!
  • И руны бывают не только скандинавскими или болгарскими. Есть и тюркские. По сути это просто условный термин для типа письменности. Изначально-то руны действительно были только германские (а иероглифы — только египетскими, см. ниже).
  • Добуддийская Мьянма пользовалась руническим алфавитом. А с приходом буддизма оказалось, что на пальмовых листьях писать куда проще (и недолговечнее) — так что ввели новый «кругленький» алфавит.
• «Дашкова изобрела букву „ё“!». Настолько стойкое заблуждение, что пробралось даже на телевидение. На самом деле эту букву впервые использовал писатель Николай Михайлович Карамзин в 1797 году. Дашкова же предлагала в 1783 году закрепить в алфавите диграф «io», прежде использовавшийся для обозначения сочетания звуков «й + о», но эта инициатива дальше обсуждений так и не зашла.
• Из-за того, что кириллица используется в разных языках по разному, то зачастую возникают разночтения:
  • В болгарском языке «Ъ» — не «твердый знак». Это вполне себе гласная буква, обозначающая краткий (редуцированный) звук между «О» и «У».
  • Украинская «И» означает не звук «И» (для этого есть буква «i»), а «Ы», который мягче русского. И да, «кит» и «кіт» не только по-разному пишутся, но и по-разному читаются.
• Хроническое заблуждение (в основном распространяемое белорусской службой Радио Свобода), что есть «классическое правописание/тарашкевица» и «наркомовское», внедрённое коммунистами по личному приказу Сталина, которое якобы искусственно приблизило язык к русскому. Это мало того, что открывает огромный простор для троллинга (Бронислав Тарашкевич был давний член коммунистической партии, работал в том самом наркомате по делам национальностей, который возглавлял Сталин, и по образованию учитель древнегреческого языка, а комиссия по реформе была собрана за председательством бывшего эсера Некрашевича, и в ней как раз заседали профессиональные лингвисты и диалектологи), но и вообще безграмотно. «Грамматика» Тарашкевича вышла в 1918 году, когда уже существовал корпус книг и газет, изданных на современном на то время белорусском языке. Проект 1930 и реформа 1933 — это разные проекты, и комиссия 1933 как раз стремилась сделать максимально как не в 1930, чтобы отмыться от обвинений в «нацдемовщине». Среди предложенных реформ орфографии некоторые (устранение в некоторых случаях мягкого знака) приближали орфографию к русской, другие (отказ от удвоенных согласных) приближали её к польской, а третьи (выделение отдельных букв для [дз] и [дж]) и вовсе были за чистоту языка. Якобы отменённый переход в неслоговые и и у в начале служебных слов — и вовсе не имеет никакого отношения к Тарашкевичу, это так никогда и не принятая норма Яна Станкевича, предложенная в том же 1918 году. То, что называют современным стандартом классического правописания и выдают за тарашкевицу — это именно основанные на правописании 1920-х (и частично подправленные, чтобы «не как у москалей» было) правила для заимствованных слов и некоторые орфографические особенности, и ни официальный Институт языкознания имени Якуба Коласа НАН Республики Беларусь, ни оппозиционное Товарищество белорусского языка их не признают и ими не пользуются. Более того, с нормами, зафиксированными у Тарашкевича, у современной тарашкевицы мало общего: зафиксированная Тарашкевичем морфология, особенно формы падежей и спряжений, современные адепты игнорируют (слишком непривычны) и фактически пишут на школьном белорусском с отдельными словами на старый манер.
• Изначально термин «иероглиф» (по-гречески «священные письмена») употреблялся исключительно к древнеегипетскому идеографическому письму и ни к какой-либо системе письма больше и не требовалось писать «египетские иероглифы», но благодаря спекуляциям СМИ этот термин даже в научной среде (русскоязычной в том числе) стал употребляться для любого идеографического письма. Но даже тут много заблуждений — письменность доколумбова народа майя и корейский алфавит иероглифами не являются, в особо запущенных случаях иероглифы приписываются чисто фонетическим арабской и новоиндийским системам письма.
• Некоторые люди любят возмущаться, когда видят скрещивание латинских и греческих корней для создания новых слов, мол «так делать нельзя». Если данные личности хотят быть последовательными, то им нужно перестать употреблять в своей речи такие слова как «автомобиль», «телевизор», «социология», «социопат» и «геноцид», ведь все они были получены именно таким образом. Впрочем, это не оправдывает выдумывание другими личностями окказиональных гибридов вроде «квадрология» вместо издавна общепринятого в русском языке «тетралогия».
• «Матерные слова в русском языке были заимствованы из монгольского языка во время ига!». Серьёзно? В монгольском нет именно таких корней, за исключением «хуй»; а данный корень значит в монгольском что угодно, только не ЭТО! На самом деле найденные берестяные грамоты с матом датируются заметно раньше этого периода.
  • А «это самое русское словечко из трёх букв», кстати, происходит не от монгольского или китайского корня (это просто созвучие), а от общеиндоевропейского корня, того же, что в слове «кий», означающего «1. палка. 2. палица, булава. 3. хвост. 4. [эгм… то самое]». Да, да, имя князя Кия — это именно оно (видимо, в значении «палица, булава»). Да, слова «хвост», «хвоя» и эгм… то самое не случайно звучат похоже. Отсюда же и французское queue (1.хвост. 2.живая очередь из людей. 3.бильярдный кий. 4.(груб.) мужской половой член).
• «Влагалище — от слова „влага“». Ничего подобного — от слова вълагати — «вкладывать», исходное значение — «чехол». Ещё в синодальном переводе Библии спокойно употребляется в значении «хранилище», «вместилище». А студенты филфака регулярно и безуспешно пытаются не гоготать, когда очередной гомеровский герой «меч из влагалища вынул». Хотя и понимают, что это всего-то ножны.
  • Равно как и украинское «піхва» — не от «пихать», а префиксальное образование (ср. польское pochwa, чешское pochva) с не вполне ясной этимологией. Первичное значение, как и у «влагалища» — футляр, ножны; значение анатомическое у обоих слов — книжного происхождения, семантическая калька с латинского vagina с тем же переносом значения. Да, у крутых римских легионеров обязательно была вагина!
    • В иврите, кстати, тоже «нартик» это и «кобура» и «влагалище», причем в отличии от русского, оба значения используются свободно.
  • В анатомии «влагалищами» (vagina) называют еще и сухожильные чехлы мышц, что доставляет немало удовольствия медикам-первокурсникам, учащим такие термины, как «vagina m.recti abdominis» (влагалище прямой мышцы живота). Ещё словом «влагалище» называется основание листа у злаковых и колечко на ножке гриба.
• С точки зрения лингвистики, никакого китайского языка не существует. Китайский — это общее название для целой ветви языков, значительно отличающихся по произношению, лексике и т. п. Классический же вариант китайского языка именуется путунхуа (северный диалект, актуальный для Пекина), он же мандаринский и является лишь связующим звеном для народов КНР. Собственно, именно поэтому в Китае практикуются иероглифы — они позволяют избежать этого недопонимания благодаря единой письменности.
• «Азбука глухонемых» не является ни азбукой, ни глухонемых. Знаки жестовых языков вовсе не копируют буквы (или иероглифы), а являются вполне полноценными языками, прекрасно поддающимися лингвистической классификации и порождающими креольские языки, а глухие не немы — они говорят и воспринимают речь с помощью тех же органов (зон Брока и Вернике), что и слышащие.
  • На самом деле бывает по-разному: есть и побуквенные жестовые системы. А истинность утверждения «глухие не немы» сильно зависит от определения слова «немой».
• Американцы подзывают кошек не «кили-кили» (русскому человеку это навязло в зубах по фонограммам фильмов 1980-х и 1990-х) и не «кири-кири», а «кити-кити». Просто некоторые люди глотают букву Т. Пишется «kitty, kitty, kitty» и никак иначе.
  • В XXI веке всё же чаще используется «puss, puss, puss». Пус-пус-пус киса…
  • Это напоминает нашу традицию упорно произносить «компосировать», хотя грамотное написание — «компостировать» (подсознательно не хотят ассоциаций с «компостом»?!), а прибор, которым это делают, никто не называет «компосером», он «компостер».
• Слово «they» по отношению к персонажу вовсе не надо переводить как «они». Это слово вполне может обозначать человека, чей пол вы не знаете — допустим, к вам придёт почтальон, но вы не знаете, мужчина это или женщина. И пока вы это не выяснили, почтальона вполне уместно называть «they». Так что Чара из Undertale и Дабл-Трабл из She-Ra and the Princesses of Power, это никакие не «они».
• В английском языке слово Sputnik — собственное название первых советских искусственных спутников Земли, а не синоним термина (artificial) satellite.
• «Имена собственные не переводятся» — расхожая фраза, которую часто можно встретить в Интернете или услышать от школьных учителей. Часто это «правило» подкрепляется или очевидно неудачными примерами перевода (навроде Злотеусов Злеев и Златопустов Локонсов), или вообще тем, что и переводом назвать сложно (Гарри Поттер = Ваня Гончар(ов). Да, Ваня как бы «перевод» имени Гарри). Тем не менее, имена собственные очень даже активно переводятся, вопреки распространённому мнению:
  • Во-первых, «Гарри Поттер» — это уже перевод. Транскрипции и транслитерации — это тоже методы перевода, а именно они превратили «Harry» в «Гарри». Если не хотите из переводного текста сделать смешение английского с нижегородским, придётся как минимум воспользоваться этими методами. Что уж говорить про какой-нибудь китайский, мало кто осилит текст перевода с этого языка, если все имена и географические объекты будут даны иероглифами, а не переданы русскими буквами.
  • Во-вторых, если всё же говорить о смысловом переводе, то хотя бы посмотрите на мир вокруг. Новая Зеландия в оригинале явно не «Novaya Zelandia». Ричард Львиное Сердце не был славянином, его титул явно перевели. Ivan IV The Terrible взаимно переведён на английский. Да и много ли родителей читают детям сказку о Лё Петит Шаперон Руж? Исключения правил не подтверждают, вопреки другой расхожей фразе, а ставят под сомнения само правило. Имена собственные иногда переводятся и в такой формулировке уже можно задаваться вопросом, стоит ли их переводить в данном конкретном произведении (вместо однозначного «нельзя, так как не переводятся [вообще]»).
  • В-третьих, порой авторы оригинала сами настаивают на том, чтобы переводчики адаптировали имена под язык. Этих авторов можно понять — не зря же они давали говорящие названия и не ради же только тех, кто говорит на их языке. Да, можно сделать сноски с объяснениями — но что если речь идёт о фильме или играх? Сделать субтитры с объяснениями, которые будут возникать по мере надобности? Зритель или игрок не будут к ним готовы (конечно, если они сами не включили субтитры на все фразы), так что или пропустят их, или будут судорожно пытаться успеть их прочитать, пока сюжет уходит дальше, а персонаж погибает под натиском врага. Удобным это решение точно не назовёшь.
  • Наконец, возвратимся к аргументам «за» неперевод. Плохие примеры перевода сами по себе ничего не доказывают. Если привести примеры неудавшейся адаптации игры слов, будет ли это значит, что надо запретить/сильно не рекомендовать переводить игру слов? А если вспомнить переводчика, который не справился с верной передачей смысла диалога, то можно будет сказать, что «диалоги не переводятся»? Равно как сама возможность перевода имени собственного не означает, что надо каждого «Джона» превратить в «Ивана». В идеале, надо каждый случай рассматривать отдельно на предмет того, насколько уместно будет звучать переведённое имя, насколько это важно в контексте произведения, есть ли что переводить вообще (это к вопросу о Гарри-Ване) и что это за произведение, в конце концов? В сказке перевод будет практически всегда уместен, а вот в произведении про реальный мир — скорее нет (и то Новую Зеландию не желательно оставлять как «Нью Зиланд» и тем более вообще без перевода как «New Zealand»).
• Многие думают, что жаргонное «сука» (о мужчине — подлеце, негодяе, предателе) появилось только в 1940-х годах, когда в лагерях была «сучья война». Но нет, термин на самом деле более старый. «Сука» о мужчине звучало в России еще с рубежа 1900-х и 1910-х годов, то есть при царе, хотя и было до самой Второй мировой очень малоизвестным термином, существовавшим только в речи закоренелых уголовников. И значение поначалу, опять-таки при царе, было более узкое: 1. уголовник, втайне завербованный властями и доносящий на своих товарищей (сейчас сказали бы «ссученный»), 2. мужчина-проститутка, который за деньги или еду «даёт» другим мужчинам (сейчас сказали бы «петух»). Но уже с середины 1910-х так иногда ругали и просто подлеца, и вообще кого-то, кто сильно огорчил говорящего — хотя за пределами узкокриминальной среды об этом знал разве что какой-нибудь её исследователь, ну или матёрый царский полицейский с огромным стажем. Поэтому в экранизации «Собачьего сердца» от В. Бортко — никакого анахронизма. Люмпен, быдлан, мелкий уголовник Шариков вполне мог в 1924 году сказать о существе мужского пола — коте (который его исцарапал и чуть глаза не лишил): «Вот сука!».
  • Клим Чугункин — с которого, из его гипофиза, «скопировалась» индивидуальность и память внутрь собачьего мозга, отчего из пса и получился Шариков — по-видимому общался по кабакам с бывшими каторжниками немалого возраста. Иначе ему неоткуда было бы почерпнуть такую коннотацию; это сейчас почти каждый направо и налево ругается «Сука!», а в то время это, мягко говоря, не было общенародным.
• Титул «Каган» и руководимый оным «Каганат», даром что хазарские, не являются еврейскими и представляют собой местный вариант общетюркского титула самого главного, который произоносится в общем примерно как «Каан», наиболее известным вариантом является «Хан». Точно так же некорректно распространять оные термины на некое враждебное России еврейское образование, как и называть евреев «хазарами».
  • Судя по всему, «каган» в этом значении пошло в народ из-за созвучия с «кагалом» (мини-парламентом еврейской общины), который как раз исконно ивритское слово, и с русским (а если заглядывать дальше в историю, то вовсе даже латинским) «поганый». Александр Рудазов постебался над этим в «Преданьях», где каган — титул монарха людоящеров, которые, однако, вовсе не жидорептилоиды, а, скорее, СФК чего-то тюрко-монгольского; а вот последних хазар, тоже примкнувших к Кащею, возглавляет, как и полагалось исторически, бек, ибо каганская династия пресеклась давным-давно.
  • А самый пикантный факт: каганами титуловались в том числе русские князья. Правда, не официально, а в порядке придворной лести — но тем не менее.