Неоновые восьмидесятые/Рейганомика

Это подстатья к статье Неоновые восьмидесятые. Плашки и навигационные шаблоны тут не нужны.

Не рассказать в статье про западные восьмидесятые о «рейганомике» — всё равно что проигнорировать Перестройку в статье о советской культуре той же эпохи: без этого контекста современный зритель просто не поймёт, откуда взялись ключевые маркеры поп-культуры США и Европы. Экономические реформы Рональда Рейгана радикально перекроили повседневность и определили всё: от «жареных тем» и шуток в комедиях золотой эпохи Голливуда до характерного ассортимента фильмов, зацикленных на остросоциальных проблемах, не говоря уже о том, что именно эта эпоха заложила культурный фундамент для последующих десятилетий.

Важное замечание: поскольку наш проект посвящён массовой культуре, мы оставим скучные графики и макроэкономические споры профессиональным экономистам. Некоторые сложные финансовые нюансы здесь будут намеренно упрощены. Нас интересует главное: как «рейганомику» воспринимали обычные люди, как она отразилась на экранах и страницах книг и какими культурными тропами ответило на неё общество. А оно ответило.

Обстоятельства, предшествовавшие

Чтобы понять, почему Америка с таким восторгом и надеждой бросилась в объятия Рональда Рейгана, нужно сказать пару слов про те беспросветные настроения, которые витали на стыке эпох. Семидесятые для США стали эпохой тотального похмелья (от послевоенного экономического роста), уныния и упадка (по сравнению, опять же, с эпохой белого заборчика), что в массовой культуре отразилось расцветом параноидальных триллеров, сурового реализма и кино о мести. Страна переживала затяжной кризис, главными вехами которого стали:

• Нефтяные шоки (1973 и 1979 годов). Из-за конфликтов на Ближнем Востоке цены на бензин взлетели до небес. На заправках выстраивались километровые очереди, а вчерашний символ американской мечты — прожорливый маслкар — превратился в обузу. И самое-то главное, американцы не могли «переварить» тот факт, что какие-то арабы (непременно немытые и в своих дурацких халатах) даже без ядерки диктуют что-то стране, разговаривающей через губу с другими ядерными державами. Это маленько в общую концепцию не укладывалось.

• Стагфляция. Уникальный экономический кошмар, когда цены бешено росли (инфляция), но экономика при этом стояла на месте (стагнация), а безработица била рекорды. Старые рецепты экономистов не работали, и у людей крепло ощущение, что страна катится в пропасть.

• Вьетнамский синдром и Уотергейт. Позорный финал Вьетнамской войны уничтожил веру в непобедимость американской армии, а коррупционный скандал вокруг президента Никсона — веру в честность институтов власти. Сюда же добавился унизительный кризис с американскими заложниками в Иране в 1979 году. Америка чувствовала себя слабой, униженной и потерянной.

Наконец, жару добавил тогда ещё президент Джимми Картер, который в 1979 году выступил со своей знаменитой речью о «кризисе доверия» (в народе её назвали Malise speech — «речь о недомогании»). Суть её сводилась к тому, что кое-кто слишком много кушает, кушать надо меньше, а работать больше, и вообще, ребят, не будьте такими хапугами пока Родина в опасности! И, нет, это говорит это ставленник захвативших страну crazy communists, а наш, самый что ни на есть родненький, «капиталистический» президент. Реакцию простого представить несложно. Обыватель аж чуть бургером не подавился: «Слышь, чудило, мы вообще сверхдержава или где? Ты президент или кто? Почему ты МНЕ предлагаешь надеть свитер потеплее надеть ради экономии отопления?!». Короче говоря, это был идеальный момент для выхода на сцену Рейгана.

И вот на фоне этого приходит актёр, при том профессиональный, который знает где публике следует улыбнуться, где пошутить, и что этой самой публике вообще надо. А надо ей не объяснения о том как всё плохо, а убеждения что всё будет очень хорошо и желательно как-нибудь само, без особого участия сующего голым. Пока Картер уныло бубнил с экрана про системный кризис, Рейган травил анекдоты в прямом эфире и излучал такую уверенность, будто у него в кармане уже лежал детальный план по спасению Галактики. Вместо картеровского «надо меньше есть» он достал из широких штанин лозунг, который спустя сорок лет до дыр протрёт уже другой политик: «Let’s Make America Great Again».

По сути, Рейган продавал уставшим американцам не скучную экономическую программу, а голливудский блокбастер с гарантированным хэппи-эндом. Его предвыборная кампания строилась на трёх китах, которые звучали как чистый рок-н-ролл после всех этих Картеров:

• «Утро в Америке» (Morning in America). Главный посыл его легендарных предвыборных роликов: «Хватит унывать, солнце снова встаёт!». Рейган объявил, что сами американцы — замечательные трудолюбивые люди, а во всех бедах виноваты не они, а зажравшиеся чиновники из Вашингтона. Его фраза «Правительство не решает наши проблемы, правительство и есть наша проблема» мгновенно стала культовой.
• Капитальный Капитализм капиталистических капиталов. Рейган пообещал срезать налоги для бизнеса и богачей чуть ли не вдвое. По его логике (которую злые языки и конкуренты тут же окрестили «вуду-экономикой»), если дать богатым стать ещё богаче, эти тонны денег не уплывут на офшоры, а каскадом прольются на головы бедных (trickle-down economics). Гусары, не смеяться, об ЭТОМ позже!
• Реваншизм. Хватит рефлексировать по поводу Вьетнама и утираться после Ирана. Рейган пообещал влить в оборонку (понимаете, куда дует ветер?) столько миллиардов, чтобы у Советов (которых он без стеснения нарёк «Империей зла») даже близко подобного не было.

Ну как за такого не проголосовать?

И что не так?

Вообще уже в ходе предвыборных дебатов было понятно что этот повар будет готовить очень острые блюда. Собственно, понятно это было всем кроме «голосующих сердцем», уж критиков-то у старины Рейгана хватало. Почему?

• Пунктик первый и самый главный, на котором обывателю стоило бы напрячься — «социализм» для Рейгана был ругательным словом, а в его кампании этим самым «социализмом» клеймилась чуть ли не любая ситуация, когда гражданин вдруг с какого-то перепоя что-то захотел от этого самого государства. Стоит отметить что подобное отношение вообще характерно для тогдашних США, но Рейган умудрился отличиться даже на фоне средних настроений по психбольнице. Например ещё задолго до своего президентства, в шестидесятых, он яростно боролся против программы бесплатной медицинской помощи престарелым (Medicare), пугая всех тем, что если её примут, то американцы очнутся в тоталитарном совке, а их дети босиком пойдут валить лес в GULAG. В общем, намёк на то, что доступной медицины, образования и пособий «просто так» при новом батюшке-президенте ждать не стоит, был жирнейшим. Но кто же слушает занудных критиков, когда по телеку показывают такое красивое «Утро в Америке»?
• Второй немаловажный пунктик, с которым согласились бы даже те, для которых предыдущее не компромат совершенно: чтобы из кубышки экономики что-то достать и что-то там профинансировать, в эту самую кубышку надо сначала что-то положить. А с этим как раз «небольшие» такие проблемки. Кстати, термин «Вуду-экономика» придумал не какой-нибудь левак, а будущий вице-президент Рейгана — Джордж Буш-старший (правда, ляпнул он это ещё во время праймериз, когда они были конкурентами). Критики-экономисты криком кричали: «Ребята, если вы одновременно снижаете налоги до плинтуса и врубаете военные расходы на космическую мощность, у вас образуется гигантская дыра в бюджете!». В ответ Рейган либо упоенно критиковал чиновников за неэффективность, либо хитро улыбался. Мол, не дрейфьте, пацаны, у меня в кармане есть суровое колдунство под названием «Кривая Лаффера». Суть этой магии, которую экономист Ларри Артур Лаффер нарисовал чуть ли не на салфетке в ресторане, была проста до идиотизма: если мы снизим налоги для бизнеса, у коммерсантов останется столько лишнего бабла, что они побегут строить новые заводы и нанимать миллионы рабочих. Экономика рванёт в космос, и в итоге государство получит даже больше денег в виде налогов, просто за счёт гигантских объёмов. Критики крутили пальцем у виска, но Рейган свято верил в эту сказку… или достаточно правдоподобно придуривался что верит. Ну и сделал, как заказывали…

Самое смешное, что главный архитектор этой реформы, директор бюджетного бюро Дэвид Стокман, уже в 1981 году в приватных интервью честно признавался: «Ребята, мы вообще без понятия, как работают эти цифры. Мы их просто подгоняем в экселе тогда ещё на бумаге, чтобы сошлось». Когда это всплыло, скандал был знатный, но маховик уже закрутился.

Собственно, сабж

Нетрудно догадаться, что первые же годы правления Рейгана были похожи на злобную комедию прямиком из восьмидесятых, когда подписавшего сверхвыгодный договор чудика берут за ухо и тычут физиономией в мелкий текст, который он, конечно же, не читал.

Итак, встречайте картины пера Рейгана с его самым непосредственным участием уже не в качестве актёра, но а́ктора:

• Дорогая, я уменьшил социальные программы!. На этом месте Рейган ВНЕЗАПНО вспомнил что да, критики были правы, откуда-то деньги надо брать. А откуда? Правильно, сокращением социалки, ибонех. Именно здесь случился тот самый, ставший легендарным комедийный фарс со школьными обедами. Чтобы сэкономить бюджетные центы на питании детей из бедных семей, администрация Рейгана на полном серьёзе попыталась законодательно классифицировать обычный кетчуп как овощ. Логика была железобетонная: продукт сделан из томатов, томат — овощ, значит, поливая макароны дешёвым соусом, ребёнок получает полноценную порцию полезной клетчатки и витаминов! Нация устроила такой оглушительный фейспалм, что реформу пришлось свернуть, но в анналы истории этот абсурд вошёл навечно.
• Зловещие профсоюзы: Legions of EVIL. Второе, что сделал Рейган — да-да-да, знаменитое «не надо кошмарить бизнес». И в первую очередь это не надо всяким там, извиняюсь за выражение, работничкам. Особенно организованным, ведь самоорганизация работников есть первый признак чего? Коммунизма. Что и требовалось доказать, куда побежал, сволочь коммунистическая, всё равно же догоню. Первую образцово-показательную порку президент устроил уже в августе 1981 года, когда забастовали авиадиспетчеры (профсоюз PATCO), требовавшие человеческих условий труда и повышения зарплат. Рейган не стал играть в дипломатию. Он просто объявил забастовку угрозой национальной безопасности, уволил разом более 11 тысяч специалистов и пожизненно запретил им работать на госслужбе. Крупный бизнес намёк понял правильно и развернул полномасштабную войну против рабочих объединений по всей стране.
• Рождение нации Ржавого Пояса. Вообще явные намёки и первые телодвижения в эту сторону были ещё в семидесятые, но тогда сильно уж бежать мешали те самые профсоюзы и остатки государственного регулирования. Рейган же лёгким движением руки сорвал эти тормоза. Логика крупного капитала восторжествовала на полную мощность: зачем владельцу сталелитейного гиганта в Пенсильвании или автозавода в Мичигане содержать ораву американских работяг? Им ведь подавай приличную почасовую оплату, медицинскую страховку, да ещё и пенсионные отчисления! Гораздо эффективнее — и, главное, патриотичнее (для кошелька, разумеется) — закрыть наглухо дымящую фабрику, а всё производство аккуратно завернуть и вывезти туда, где бесправные азиаты готовы вкалывать за горсть риса в неделю. Вчерашние гордые индустриальные центры, ковавшие промышленную мощь сверхдержавы, в одночасье начали превращаться в депрессивные декорации для постапокалипсиса. Заводы стояли заброшенными, обрастая ржавчиной, а целые поколения потомственных рабочих пополнили ряды безработных люмпенов и бездомных. Так Америка познакомилась с феноменом «Ржавого пояса» (Rust Belt).

Но это так, цветуёчки™. А теперь перейдём к главному гвоздю программы: поскольку «стимуляция спроса» не вариант вот вообще никак, а пиратского корабля я за окном что-то не вижу остаётся только «стимуляция предложения», которая в переводе с экономического на понятный человеческий звучит так: «Давайте дадим (заработать) очень много денег богатым и корпорациям, а они уж как-нибудь сами разберутся и что-то бедноте да сунут просто по доброте душевной». Срезание налогов для тех, у кого и так кошелёк трещал по швам, подавалось под соусом великой американской свободы и уже упомянутой «теории просачивания». Мол, атланты расправят плечи, накупят яхт, построят новые заводы, и эти денежные потоки неизбежно прольются золотым дождем на головы тех, кто сидит в самом низу. Но капиталист — существо прагматичное. Зачем ему строить сложный, геморройный завод в Мичигане и производить реальные вещи, если старина Рейган параллельно провёл дерегулирование финансового сектора? Правильно, незачем. Деньги богачей не потекли в реальный сектор экономики — они ломанулись на фондовый рынок. И вот мы подходим к самому-самому колоритному. Ака…

Киберпанк на минималках как новая норма

Помните, в классическом киберпанке вечно кто-то кого-то агрессивно поглощает, происходят рейдерские захваты, махинаций с рынком акций… Получите-распишитесь. Правда, здесь история повторилась уже не в виде трагедии 1929 года, а в виде фарса, зато совершенно эпических масштабов. Всё, что писатели-фантасты вроде Уильяма Гибсона в то время забивали в черновики своих романов, Уолл-стрит уже практиковал на полную катушку. Разве что без портов в затылке, зато со стационарными спутниковыми тарелками и тоннами кокаина. Оказалось, что делать деньги из реальных вещей (ну там, выплавлять сталь или собирать комбайны) — это уныло, долго и вообще прошлый век. Намного веселее собираться в стаи, находить какой-нибудь старый, честно работающий завод, брать под него гигантский кредит в банке (так называемый leveraged buyout — выкуп на заёмные средства) и проводить враждебное поглощение. После этого завод-жертва просто пилился на куски: недвижимость продавалась, станки сдавались в утиль, тысячи рабочих отправлялись пить горькую на улицу, а агрессивный рейдер фиксировал прибыль и покупал себе новый особняк. Вся экономика превратилась в весёлый симулятор казино, где выигрывал тот, кто громче всех кричал в телефонную трубку и быстрее сливал инсайд.

Отсюда же рост класса «яппи», то есть молодых практичных бизнесменов, Зарабатывающих Собственным Умом, пока всякое там быдло корячится на производстве и пытается обеспечить работягам фордианский конвейр с фордовскими же зарплатами. Мол, кончилось ваше время, динозавры, мир теперь принадлежит эффективным менеджерам с калькуляторами и безупречным пробором. Именно на этом стыке рождается главный парадокс поп-культуры «неоновых восьмидесятых»: пока в реальном мире эти молодые хищники пилили заводы, массовая культура штамповала два полярных, но одинаково культовых мифа. Одни упивались неоновым блеском фасада, другие — фиксировали гниение подворотен.

Яппи или «жадность — это хорошо!»

Хорошо, я сказал! Яппи (young urban professional) — это плохо? Какой ещё «паразит, который сам нифига не делает», выведите этого коммуниста. Яппи — это очень хорошо, а то что наш волк-которого-ноги-кормят только что задрал пару работающих заводов вместе с рабочими — вот и славно, туда им, неэффективным и дорога, а наш волк получает медаль Санитара Леса. Половина молодых американцев мечтала жить так же. На экраны выходят духоподъёмные комедии вроде «Секрет моего успеха» (1987) с Майклом Дж. Фоксом, где продвигалась чисто рейгановская мысль: будь наглым, ушлым, умей крутиться — и ты взломаешь эту систему, заберёшься на вершину небоскрёба и получишь свой лимузин.

Более того, даже те фильмы, которые задумывались режиссерами как агитка против «звериного оскала капитала», массовый зритель умудрялся выворачивать наизнанку. Квинтэссенцией этого феномена стал фильм Оливера Стоуна «Уолл-стрит» (1987). Главный антигерой Гордон Гекко (в гениальном исполнении Майкла Дугласа) толкает там перед акционерами свою знаменитую речь: «Жадность, за отсутствием лучшего слова, — это хорошо. Жадность — это правильно. Жадность работает. Жадность проясняет ум, прорубает окно к сути эволюционного прогресса». Стоун буквально кричал зрителю в уши: «Посмотрите на этого ублюдка, он же бездушный людоед!». Но на дворе стояли неоновые восьмидесятые, и зритель услышал ровно обратное. Реальные брокеры с Уолл-стрит и студенты бизнес-школ не увидели в Гекко монстра. Они увидели в нём восходящую звезду трейдерства, альфа-достигатора и образец для подражания. Парни массово побежали в магазины скупать такие же контрастные рубашки и зачесывать волосы назад гелем. Жадность — это модно, детка, а лузеры пускай плачут в своих ржавых гетто.

Правда, до логического (и весьма кровавого) финала эту концепцию «абсолютно свободного и успешного атланта» докрутит уже на излёте эпохи (в 1991) Брет Истон Эллис в своём романе «Американский психопат». Его Патрик Бэйтмен — это идеальный, рафинированный яппи. Он до безумия зациклен на брендах, текстуре визиток, правильном увлажнении кожи и… расчленении случайных людей. Почему? Да потому что в мире, где ценность человека измеряется исключительно стоимостью его часов и маркой костюма, окружающие превращаются в безликие объекты. И разница между поглощением компании и потрошением проститутки для истинно свободного разума становится чисто косметической.

High Tech + Low Life

И вообще, кто вам сказал что все яппи непременно вот такие вот хапуги? Это не настоящие шотландцы. Настоящие Яппи — это вот например как киндервундер Билл Гейтс, Джобс, Ларри Эллисон, Майкл Делл, Стив Баллмер. То есть грамотные спецы из IT-сферы, которые не тырят мелочь по карманам (пусть и миллиардами), а приходят на рынок чтобы остаться и всерьёз создают новые рабочие места, после чего рубят баблище в прорывных сферах на сверхновых технологиях и чётко-дерзко оптимизируя процессы. Нет, не «взял сто долларов и убежал», а всерьёз — повторюсь, эти парни играют по крупному, им все эти крысиные бега просто не интересны - только идиот будет тырить миллионы, когда в новой эпохе под ногами лежат миллиарды, нужно просто потрудиться и их взять. Получите-распишитесь, второе слагаемое киберпанка — тот самый High Tech — официально встало в строй. Кремниевая долина расправляет крылья…

… хотя подождите-ка, это ведь, если подумать, ещё ж хуже получается! Теперь получается условный компьютерный мальчик может скупать целые предприятия по нажатию кнопки за доли секунды? Куда вы меня тащите, тарантасы, в какое нахрен «светлое будущее», ой мамочки какой ужас-то, ТА ЗА ШО?!

Именно в этот момент до обывателя, воспитанного на старых добрых фильмах про профсоюзных лидеров и понятный капитализм, дошло: правила игры изменились навсегда. Вся привычная картина мира, где заводы строились десятилетиями, а увольнение целого цеха было ЧП национального масштаба, схлопнулась до размера пикселя на экране. Из этого шока и выросли те самые, каноничные ужасы киберпанка, которые Голливуд начал штамповать в промышленных масштабах. Ведь авторы фантастики просто докрутили до абсолюта то, что происходило за окном:

• Власть невидимых клерков и «электронных призраков». Обыватель привык, что враг материален. Это конкретный толстый директор фабрики в цилиндре, которого можно закидать тухлыми помидорами на забастовке. Теперь же твой завод закрывался потому, что где-то в сияющей башне за тысячи миль отсюда прыщавый аналитик нажал кнопку ENTER. Он даже не знал, как называется твой город! Твоя жизнь, дом, заложенный под ипотеку, и будущее твоих детей были стёрты щелчком тумблера на новеньком IBM PC. В кино это породило образ безликих, всемогущих хакеров и корпоративных воротил, которые ломают чужие судьбы, лениво попивая кофе.
• Приватизация государства и корпоративный феодализм. Раз дедушка Рейган объявил, что государство — это неэффективный совок, который нужно минимизировать, значит, функции этого государства можно и нужно передать эффективным собственникам. В массовом сознании мгновенно родился главный кошмар жанра — Мегакорпорация, заменившая собой всё. В кино и комиксах 80-х частные компании больше не просто продают кроссовки или софт. Они содержат собственные армии, выкупают суды и приватизируют полицию (привет OCP из «Робокопа» или Tyrell Corporation из «Бегущего по лезвию»). Обычный человек из гражданина с правами превратился в «человеческий ресурс», который корпорация может использовать, утилизировать или выкинуть на помойку без выходного пособия.
• Человек как расходник и запчасть. Страх перед тем, что компьютерные технологии обесценивают человеческий труд, быстро трансформировался в биологический ужас. Если во главу угла поставлена тотальная эффективность и прибыль, то зачем ценить человеческое тело? В киберпанке расцветает тема чёрного рынка органов, киберимплантов (которые ты берёшь в кредит у корпорации и которые у тебя вырежут наживую, если ты просрочишь платёж) и превращения людей в биомеханический мусор.

Red Scare 2.0 как двигатель экономики

«Ты забыл про бульоооон!» — как гласил один древний и абсолютно рейганомистский по смыслу анекдот. Действительно, «слона-то я и не приметил» ©. А именно того что главный фокус с ростом госдолга (в котором нет ничего страшного если отдавать долги придётся не тебе, а будущим поколениям!) у Рейгана прошёл по причине массовой рекламной комании… Советского Союза как «Абсолютного™ Зла». Чтобы сенаторы без лишнего писка согласились на триллионную дыру в бюджете, им нужно было продать ОЧЕНЬ хорошую пугалку. И дедушка Рональд, как гениальный голливудский продюсер, выдал нации блокбастер века. Хватит унылой разрядки и дипломатических расшаркиваний семидесятых! СССР был официально, прямо с трибуны объявлен «Империей зла».

В этот момент для простого американца Холодная война окончательно превратилась в кино. По телевизору на полном серьёзе крутили графику с траекториями советских баллистических ракет и обсуждали, сколько минут у него есть, чтобы доползти до кладбища. Под этот шумок Рейган пробил в конгрессе БУКВАЛЬНО космический бюджет на оборонку. А чтобы окончательно добить публику, анонсировал Стратегическую оборонную инициативу (СОИ) — программу постройки лазерного щита на орбите. Проекту мгновенно навесили ярлык «Звёздные войны» (благо Джордж Лукас уже подогнал идеальный нейминг).

Массовая культура от такого жирного финансового и идеологического пинка заиграла совершенно новыми, ядрёно-клюквенными красками:

• Милитари-порно и культ качков. Голливуд наводнили тонны боевиков, где подкачанные американские парни в одиночку уничтожают целые дивизии плохих парней. Именно рейгановская мода породила феномен «Рэмбо 2» и «Коммандо». Сильвестр Сталлоне и Арнольд Шварценеггер стали главными лицами этой эпохи: огромные, мускулистые, увешанные пулемётными лентами — идеальное олицетворение обновлённого, агрессивного американского военного бюджета. Хватит рефлексировать по поводу Вьетнама, пора переигрывать!

• Красная угроза в каждом утюге. Бояться русских стало модно и прибыльно. В прокат выходит культовый «Красный рассвет» (1984), где советские десантники вероломно прыгают с парашютами на тихий американский городок (в центре Америки, ага) и захватывают местную школу, а школьники дают им партизанский отпор. В «Рокки 4» главный боксёр Америки дерётся на ринге не просто с человеком, а с советским стероидным киборгом Иваном Драго, олицетворяющим всю мощь бездушной красной машины.

Стоит ли говорить что Рейган убил одним ударом двух зайцев: и влил деньги в ВПК, обеспечив того заказами, и моментально и до гроба купил себе лояльность двух главных сил, с которыми в США лучше вообще никогда не ссориться — армейского генералитета и спецслужб (ЦРУ/ФБР). После унизительных семидесятых, когда военных полоскали за Вьетнам, а ЦРУшников таскали по судам и комиссиям за тайные операции, Рейган пришёл и сказал: «Парни, вы герои. Родина вас любит, Родина даёт вам миллиарды, карт-бланш и новую крутую технику. Идите и мочите red communist cЯazy Ivan». Армия и ЦРУ получили обратно свой культовый статус, уважение и бездонные кошельки. Естественно, за своего благодетеля они стояли горой

И наша передача подходит к концу…

Любая вечеринка рано или поздно заканчивается. Для рейганомики час расплаты (ну, или первый серьёзный звоночек) наступил 19 октября 1987 года — этот день вошёл в историю как Чёрный понедельник, при том фактически «на ровном месте». В тот день и ранее не было каких-то массовых обвалов, событий и кризисов… кроме системного.

Перегретый, никем не регулируемый фондовый рынок, забитый под завязку шальными деньгами яппи и самыми первыми автоматизированными торговыми роботами, просто взял и обвалился. Промышленный индекс Доу Джонса за один день рухнул на рекордные 22,6 %, показав самое большое падение за всю свою историю. Торговые алгоритмы впали в компьютерную панику и начали лавинообразно распродавать всё подряд. Вычислительная техника того времени банально не справлялась с огромным количеством поступавших заявок, из-за чего торговлю на мировых биржах пришлось искусственно ограничивать. Это был идеальный, срежиссированный самой жизнью финал для эпохи «хай-тек + лоу-лайф».

Экономический аттракцион Рейгана знатно затрясся, оставив после себя гигантский госдолг, выросший почти в три раза, уничтоженный «Ржавый пояс» с миллионами безработных и дикое, невиданное ранее социальное расслоение. А самое главное — дурную привычку брать в долг у следующих поколений а так же ещё более тролльскую мысль — а зачем вообще его кому-то и когда-то отдавать? Рейган фактически легализовал финансовое читерство на государственном уровне, превратив дефицит бюджета в бесконечный кредит с нулевой ставкой ответственности.

Итоги

Что это нам дало? Да практически добрую половину тропов, которая у нас ассоциируется с восьмидесятыми. Рейганомика выступила идеальным катализатором для массовой культуры: она дала творцам тонны наглядного, фактурного и очень злого материала. Из этой дикой полярности и вырос весь тот контент, который мы сегодня так нежно любим.

Если сводить все итоги к конкретному списку поп-культурного наследия, то рейгановский экономический аттракцион подарил нам:

• Образцово-показательную «Злую Корпорацию» (Omni Consumer Products, Tyrell и иже с ними). До Рейгана бизнес в кино чаще всего был просто скучным фоном. После его реформ, дерегулирования и волны враждебных поглощений, мегакорпорации превратились в главных хтонических чудовищ поп-культуры — бездушных монстров, для которых люди стали просто «человеческим ресурсом».
• Культ «крутого копа» и линчевателей. Когда государство, по заветам дедушки Рональда, эффективно сжалось и кастрировало муниципальные бюджеты, города заполнил криминальный хаос. Масс-культ мгновенно родил ответку: если официальный закон больше никого не защищает, на сцену выходит суровый одиночка с огромным «Магнумом» или дробовиком, который вершит справедливость в обход всех инструкций. «Ты болезнь, а я лекарство» — как говорил Лейтенант Кобретти засевшему в магазине грабителю прежде чем разнести оный в щепки.
• Тот самый™ Киберпанк. Жанр не родился бы в таком виде без убойного коктейля из взрывного хайтека Кремниевой долины, хищных повадок мальчиков с Уолл-стрит и тотальной разрухи «Ржавого пояса». Фантастам даже не пришлось ничего придумывать — они просто описали рейгановскую Америку, выкрутив неоновую подсветку на максимум.
• Клюквенный милитаризм. Спасибо параноидальной кампании против «Империи зла», которая не просто раздула оборонный бюджет, но и завалила Голливуд деньгами на парад мускулистых патриотов вроде Рэмбо и Коммандо, пачками косящих карикатурных врагов свободы.
• Постапокалипсис как действительно массовый жанр, а не отдельные измышления фантастов. А что если дедушка Доиграется, ой доиграется… и ведь действительно чуть не доигрался, см. учения Able Archer. Но это, конечно же, совсем другая история.